Руки, полные пепла полностью

– Держи их! Никто не должен войти или выйти.

– Не могу, – прошептал Анубис.

Даже его губы побледнели. Он сжал кулаки и тяжело дышал, Гадес мог чувствовать, как тугая сила смерти жгутами сворачивается вокруг него, протягивается куда-то в пространство. Слишком дикая и непонятная для самого Гадеса, тут он ничем не мог помочь.

Осирис не зря напоминал, что Анубис – принц мертвых.

Его трясло, он упал на колени на ковер, хватаясь за длинный ворс руками.

– Не могу, не могу, не могу…

– Выпускай свою долбаную силу!

Голос Сета хлестанул и как будто спустил курок. Сила Анубиса взвилась, направилась куда-то вовне, и хотя Гадес не мог за ней проследить, он не сомневался, что к границам царства мертвецов. Сила дикая, необузданная, шелестящая ошметками костей и густо пахнущая чем-то бальзамическим.

Софи прижалась к Гадесу, она тоже наверняка ощущала это, и Гадес обнял ее. Он не знал, хватит ли силы Анубиса, сможет ли тот ее направить.

Кожа Анубиса в некоторых местах расползалась, как будто под невидимым скальпелем, обнажая мышцы, сочась кровью. На руках, на щеке.

Анубис почти упал на пол, и Гадес не был уверен, точно ли услышал шепот:

– Не могу…

Сет опустился перед ним на колени единым плавным движением, положил руки на плечи. Гадес ощутил, как его мощь переплетается с силой Анубиса. Вряд ли раньше такое было возможно, но сейчас Сет и сам был слишком крепко сцеплен с мертвецами Осириса.

Ты отдал мне слишком много.

Бесконечное полотно песка накрыло стихийные переплетения Анубиса. Пустыня, которая может дарить забвение и убивать, иссушать тело до костей, а потом и их перемалывать в пыль и пускать по ветру. Бальзамический запах иссыхал, становясь теплее и смертоноснее. Затхлые склепы и перебинтованные мертвецы обращались в пыль – и эта объединенная сила отправилась к границам царства мертвецов, надежно запечатывая, не позволяя никому выбраться наружу – или попасть внутрь. Как бы ни хотели убийцы, на этот раз они просчитались.

Я отдал тебе достаточно.

Ощущение чужой силы исчезло, просочилось сквозь ткань пространства. Лампы снова стали сиять ярче, в тенях под диваном показались псы. Рядом с Гадесом возник Цербер, ткнувшись в бок: он тоже ощутил, как здесь что-то происходит.

Испуганная Нефтида помогала подняться Амону. Тяжело дыша, Анубис привалился к Сету.

Отстраненно Гадес подумал, что Сета сейчас вряд ли волнует испорченный кровью ковер.

Когда Аид злится, Подземный мир трепещет.

Вот и теперь Харон старается не показываться на глаза владыке, пока тот бушует. Только Персефона входит в комнату к мужу, идет сквозь его упругую, гибкую силу, щекочущую тьмой.

– Мне пришлось их наказать! – Голос Аида мог бы стирать в порошок горы. – Я их чуть не убил!

Персефона касается его плеча, и Аид как будто успокаивается, смотрит на жену, и в его взгляде тоска и фиолетовые искры:

– Ты ненавидишь меня?

Она улыбается. Легко, непринужденно. Она пахнет цветами, когда обнимает Аида.

– Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Гадес никогда не бывал в Дуате, царстве мертвых Осириса. И не стал бы жалеть, если бы этого так и не случилось.

Хотя не мог сказать, что и теперь хоть что-то увидел: формально они находились уже в Дуате, но на самом деле стояли перед первыми вратами, и у Гадеса не было особого желания продвигаться дальше. Это не его мир.

Помещение представляло собой что-то вроде небольшого зала, заполненного свечами и курильницами. В полумраке можно было увидеть, что стены от пола до потолка испещрены ровными строками египетских иероглифов и рисунками, изображающими то ли богов, то ли людей.

В центре стоял каменный саркофаг. Прямоугольной формы, ярко раскрашенный. Но никаких изображений – они не нужны богам.

Гадес сомневался, что мертвому Осирису нужны церемонии. Он умер, не перешел в иную форму бытия, а просто исчез, его сущность растворилась в воздухе и воде, впиталась в землю, испепелилась в тот момент, когда он перестал существовать.

Но египтяне слишком трепетно относились к загробной жизни. Как оказалось, их боги тоже.

Может, они верили, что Осирис все-таки живет, но иначе. А может, понимали, что это не так, но им, как простым смертным, требовались ритуалы.

Гадес не знал, воздавали ли подобные почести другим мертвым богам. Он даже не знал, что сталось с пустой оболочкой Посейдона – этим занялся Зевс, и Гадес полагал, тот просто щелкнул пальцами, чтобы тело превратилось в наэлектризованную пыль.