Проход на кухню, оказывается, был в самом конце прихожей – справа, если идти по перпендикулярному ей коридорчику. По обе стороны, не доходя этого коридорчика, имелись две застекленные двери в комнаты, запиравшиеся на ключ. Оставляя совсем узкий проход для лиц, не страдающих ожирением, стояли шкаф для верхней одежды, переполненный, словно магазин second hand, каким-то барахлом, и вместительный холодильник. Стенку холодильника, смотревшую прямо на нас, украшал календарь с изображениями героев молодежного шоу «За углом-2». Дополняя общую картину, вдоль стен и плинтусов тянулись многочисленные кабели, местами перемотанные довольно грязным скотчем. То был проводной Интернет, но всё это хозяйство вызвало у меня ассоциацию с электрической подстанцией.
В воздухе висел устойчивый запах подгоревшего подсолнечного масла, маргарина или еще чего-то в этом роде (я, увы, не кулинар). Оксана непринужденно скинула кроссовки, жестом приглашая меня и Наталью последовать ее примеру. Я с сомнением покосился на давно немытый пол, и тут, наконец, объявилась хозяйка.
Мое первое впечатление от Алёны осталось не вполне определенным. Наверное, из-за проблемной Натальи. С ней, впрочем, разобрались быстро. За сущие копейки хозяйка пустила ее переночевать и даже пообещала, что при необходимости приютит завтра вечером. Гостье была отведена самая дальняя комната в коридорчике с кухней. Вход в нее был не виден из прихожей, заслоненный шкафом.
Я уже было решил, что мне пора искать какой-нибудь постоялый двор, но напрасно. Алёна мигом нашла выход из положения.
– Таисия Петровна сегодня в ночь дежурит, так что мы тебя у нее положим, – живо перейдя на «ты», посулила она мне.
Очень кстати растворившаяся в ночи, Таисия Петровна занимала комнату по левую руку от входа с обувной кучей. В Москву она пожаловала из союзной Беларуси и трудилась няней, а подрабатывала консьержкой. В убранстве её комнаты царил, на мой субъективный взгляд, суровый патриархальный дух: всё было заправлено и выровнено как в казарме, поверх телевизора лежала, свисая на экран, вязаная салфетка. Недоставало разве что плаката или лозунга вроде «Учиться военному делу настоящим образом».
– Удобно ли будет… – начал я свой вопрос ради приличия.
– Удобно-удобно, – перебила меня Алёна. – Сейчас раскладушку притащу.
Раскладушку я притащил себе сам под ее чутким руководством. Она (раскладушка), точно такая же, как была у меня в детском саду, с брезентом защитного цвета, хранилась на балконе. Разместившись, посидели всей компанией на кухне, перекусили и лениво посудачили на разные темы. Наталья пересказала свою поучительную историю. Слушая её вторично, я пригрелся в углу и начал клевать носом. Перед этим успел внимательнее рассмотреть хозяйку.
Алёне было лет за тридцать. Насколько «за», я не разобрал. Может, тридцать четыре или тридцать пять, вряд ли больше. Раньше она, несомненно, выглядела привлекательнее, хотя и сейчас могла вызвать интерес у мужчин-ровесников. Легкая склонность к полноте еще не успела перейти у нее в нечто большее, морщины под глазами едва-едва обозначились. Ростом Алёна была мне по плечо. Учитывая, что во мне метр восемьдесят четыре, выходило примерно то, что в принципе не вызывает вопросов у противоположного пола.
Дома она предпочитала полуспортивный стиль одежды и не увлекалась косметикой. Прическу, по-моему, доводила до кондиции несколькими энергичными движениями расчески-щетки. Манерой говорить и держаться, пожалуй, не выделялась из множества женщин со средним или средним специальным образованием.
Тогда эта информация не показалась мне существенной. Оксана осталась ночевать в одной комнате с Натальей, я устроился на раскладушке в резиденции Таисии Петровны. Алёна осталась на кухне, раздвинув кресло-кровать. Легли все довольно рано, почти как в деревне. Других обитателей квартиры мне в тот раз повидать не удалось.
Мое возвращение в сто шестнадцатую состоялось одиннадцать месяцев спустя. Этот период оказался не в лучшем смысле насыщенным событиями, из-за которых мои финансы пришли в опасное расстройство. Наступил и мой черед искать счастья в самом хлебном городе земли русской.
Вопрос экономии денежных знаков стоял остро. Поэтому, предварительно связавшись с Оксаной, я поинтересовался, не сдаст ли Алёна комнату. В ответ она хмыкнула.
– У тебя других вариантов нет?
– Что, дорого возьмет? – спросил я.
– Не в этом дело.
– А в чем?
– Приживешься ли…
Её не вполне высказанное опасение показалось мне дутьем на воду при отсутствии молока. Или чем-то вроде тревоги по поводу раскладушки. Так я примерно и высказался.
– Смотри сам, – не стала спорить Оксана.
Алёна действительно назвала очень умеренную цену, и я заселился в ту комнату, где коротала ночь пострадавшая Наталья. Правда, теперь ее никто не назвал бы пострадавшей. От станции метро «Марьино», куда я прибыл с вещами, меня везли на новеньком джипе цвета кромешной тьмы. И за его рулем сидела сотрудница компании Carlo Gazolini, собственной персоной.
– Премию дали? – пошутил я.
