Избавлял Сергея от назойливой Ирины только Павлов, который был знаком с руководством больницы, чем беззастенчиво пользовался. По его словам, книга активно продвигалась, и уже совсем скоро можно будет посмотреть верстку.
Оставался вопрос, что будет раньше: верстка или операция.
В тихой светлой больничной палате Сергей стоял и смотрел на свое отражение. Вид болезненный, под глазами залегли темные круги.
Отворилась дверь, и две медсестры завезли каталку в палату.
– Сергей, ложитесь, пора, – произнесла одна из них.
– Только пижаму снимите, на операции она не нужна, – добавила вторая.
Раздевшись, Жуков примостился на каталке. Сестра накрыла его тонкой свежей простыней, и каталка покатила по отделению – туда, где над непрозрачными дверями краснели большие буквы: «Операционная. Стерильная зона. Вход запрещен».
В сияющей белизной операционной тихо попискивали приборы. Жукову помогли перебраться на операционный стол.
– Волнуетесь? – спросил хирург, лицо которого скрывала медицинская маска.
Видны были только глаза. Добрые, голубые, слегка напоминающие глаза Павлова.
– Конечно, я же не каждый день грыжи удаляю, – ответил Сергей.
– Зато я каждый, – рассмеялся хирург, – Вы не волнуйтесь, а то давление подскочит, для наркоза нехорошо.
– Я, если честно, к ней уже и привык, – признался Сергей. – Производственная травма...
– Тяжести таскали? – поинтересовался хирург,
– В живот били часто, – вздохнул Жуков. – И сильно...
– Опасная у вас профессия, – хмыкнул хирург,
– Везде свои минусы... – пожал плечами Сергей.
Тем временем анестезиолог закончил свои приготовления. Медсестра ловко поставила Сергею капельницу, ввела наркоз. На его лицо легла маска от аппарата ИВЛ.
– Считайте до десяти, в обратном порядке, до одного, – попросил анестезиолог.
Сергей послушно начал отсчитывать:
– Десять, девять, восемь, семь, ше...
На счете «шесть» он отключился. Просто провалился в кромешную тьму.
Придя в себя, первое, что увидел Сергей, было лицо Ирины.
– Как себя чувствуете? – спросила она.
– Нормально... – выдохнул Сергей. – Регина здесь?
Ирина ответила не сразу, поморщилась.
– Здесь, – сухо ответила она. – Но ее пока к вам не пустят. Нельзя сразу после операции посетителей принимать.
– Она не посетитель, – слабо прохрипел Сергей. – Она жена...
Не обращая внимания на суету в больничном коридоре, Регина вела мужа вдоль стенки, заботливо поддерживая за руку. Жуков, опираясь на любимую, старался бодрее переставлять ноги, хотя голова кружилась, а тело не слушалось из-за слабости. Он остановился, переводя дыхание.
– Врач рекомендовал тебе больше ходить, – строго произнесла Регина.
– Хорошо, – едва слышно прошелестел Сергей.
И они продолжили путь. Ноги у Жукова подгибались, в глазах темнело.
– Врач мне сказал, что все прошло успешно, – погладила мужа по руке Регина. – Скоро опять на сцене прыгать будешь.
– Как дети? – попытался перевести тему Сергей.
– С ними полный порядок, все здоровы, – улыбнулась Регина. – Все они очень ждут папу домой.
Улыбнувшись ей в ответ, Сергей вдруг начал медленно сползать по стенке. Глаза его подернулись туманом.
– Все, Регин...
И он упал. Регина, тщетно пытаясь удержать безвольное тело, закричала. Стоявший в середине коридора врач бросился на помощь. За ним бежали медсестры...
Тьма отодвинулась. Сергей открыл глаза и увидел склонившегося на ним хирурга. Того самого, который делал ему операцию. Ослепляюще ярко сияли лампы над операционным столом.
– Что со мной? – прохрипел Сергей.
Язык не слушался, слова ощущались во рту почти физически, словно скользкие тяжелые камни.
– У вас началось воспаление, надо провести санацию раны, – отрывисто бросил хирург. – Разбираемся. Да дайте ему наркоз!
Сергей успел только подумать, что воспаление – это плохо. Это не по плану. И снова провалился в темноту.
Пришел в себя он в палате реанимации. На соседней кровати отходил от наркоза второй пациент.
Рядом с кушеткой Жукова стоял хирург. С трудом разлепив веки, Сергей чуть приподнял голову и осмотрел себя – весь торс в бинтах, внутрь тела уходят трубки. Он сглотнул и потянулся было к этим трубкам, чтобы их выдернуть.
– Не нужно этого делать, – мягко остановил его хирург.
Жуков обвел взглядом палату и увидел еще нескольких врачей.
– Что со мной? – еле выговорил он,
– Понимаете, Сергей, по неизвестной нам причине шов у вас не заживает, – ответил второй хирург, постарше. – Поэтому начался некроз – отмирание ткани. Мы вам проводили терапию антибиотиками, и такого просто не должно быть, неоткуда инфекции взяться. Но организм у вас оказался ослаблен... Почти не борется с инфекцией.
– Понятно, – сказал Сергей, – дырка в животе, и она не заживает... А когда я на сцену смогу вернуться?
– Какая сцена? – возмутился старший хирург. – Вам сейчас не о сцене надо думать, забудьте! Ваша задача – выполнять все назначения. Пока мы разбираемся, что вообще происходит...
Больничная палата была залита ярким солнцем. Жуков с трудом доковылял от койки до стола, сел на стул. Установил перед собой телефон и включил запись.