Хотя мне было непонятно, какие подвиги он имел в виду, я уверенно доказал ему, что не маленький, что рост у меня метр шестьдесят восемь, к тому же я крепкий, выносливый, сообразительный!
— Как твой дядя! — согласился дядя Геннадий.
Потом он задумчиво почесал затылок и неожиданно сменил тему:
— Ты изучал по истории крепости?
— Какие крепости?
— А те, что остались после пашей и беев.
— Изучал. Недалеко от нашего города есть одна, Бейга.
— Эту я знаю, Александр. Неинтересная… по словам туристов. А ты ходил туда?
— Раз десять, не меньше.
— Давно?
— Несколько лет назад. Мы были еще детьми, играли в солдаты, в войну… А зачем ты об этом спрашиваешь, дядя Геннадий?
— Да просто так. Думал, может, ты нашел…
— Что?
Он усмехнулся как-то особенно:
— Сокровище. Говорят, там есть.
Глаза его округлились, как у артиста, который вживается в роль. Видел я таких по телевидению: когда их снимают, они таращат глаза, а дураки им верят. Но дядя Геннадий не был артистом: таких мозолей на руках у артистов не бывает.
— Нет в этой крепости сокровища, — сказал я. — Даже если и было когда-то, турки его забрали!
Он спокойно посасывал трубку, прикрыв веки. Его интерес ко мне вдруг растаял.
— Я вижу, ты спешишь, — сказал он и отковырнул кусочек ржавчины от прута ограды. — Обязательно передай дяде привет и скажи, чтобы не старел.
— Спасибо. Сейчас дядя отдыхает в Варне, но как только вернется…
— А ты заходи на днях поболтать. Симпатичный ты малый!
Я пошел не спеша и втайне спрашивал у себя, действительно ли серьезно говорит этот чудной человек. Вопрос о сокровище заслуживал внимания, но все-таки…
— Кукареку! — проводил меня сосед дяди Геннадия.
Бумажных ласточек лучше всего бросать перед самым уроком, между первым звонком и вторым. Тогда учителя еще нет, а большинство ребят уже на местах. Благородному состязанию никто не мешает.
— Приготовься! — сказал я Жоре Бемолю, моему самому достойному сопернику.
— Готов!
— Раз, два, три-и-и!
Бумажные птицы стартовали плавно. Жорина взяла курс к доске, а моя — к двери. И тотчас дверь без предупреждения дежурного распахнулась, вошла наша классная руководительница, а вслед за ней три незнакомых мальчика. Рассмотреть их сразу я не мог, потому что следил за полетом своей ласточки. Когда она совершила посадку на голове учительницы Костовой, мне стало понятно, что я, видимо, переусердствовал.
— Так, Саша, молодец! — нервно похвалила меня она.
Учительница бросила мое легкокрылое произведение в мусорную корзину и уже спокойнее продолжала:
— Дети, с этого дня и до следующего понедельника братья Илья, Борис и Петр Досевы, артисты цирка «Континенталь», будут вашими одноклассниками. Примите их, как подобает сознательным пионерам. Помогайте им, если понадобится, потому что жизнь у них нелегкая. Когда вы отдыхаете дома, они на манеже показывают свой опасный номер. Вчера, например, им пришлось участвовать в двух представлениях — дневном и вечернем.
Мальчики были совершенно одинаковы: невысокие, русоволосые, в блестящих серых костюмах. Они даже смотрели одинаково: скромно и вместе с тем задорно. Вы не смогли бы различить их, как не смогли бы различить трех фотографий, отпечатанных с одного негатива.
Со второй парты раздался мелодичный голос Калинки:
— Товарищ Костова, это, кажется, трио «Тринидад»?
Но Крум авторитетно отрубил:
— Глупости! Те трое совсем не похожи: негр, индеец и белый!
Классная руководительница успокаивающе подняла руку:
— Дети, не будем спорить зря. Илья, Борис и Петр все объяснят нам сами.
Кто из них Илья, кто Борис, а кто Петр, наверное, знали только они. Первым заговорил близнец, стоявший слева, — медленно, тихо, немножко в нос. Потом ему стали помогать остальные братья. Мы поняли, что они болгары, но родились на острове Тринидад, в Атлантическом океане, близ берегов Южной Америки. Поэтому и цирковой номер у них так называется. Их отец — фокусник Дими Дос, это сокращенно от имени и фамилии: Димитр Досев, а их сестра — танцовщица Хуанита. Ее так и зовут, это ее настоящее имя. Мать у них умерла, когда им было по два годика. С тех пор они живут в Болгарии. Только в прошлом году они пробыли месяц на Тринидаде, но не как артисты, а как обыкновенные экскурсанты.
Классная руководительница разместила гостей за разными партами: впереди, в третьем ряду, — с Калинкой; в среднем ряду — с Жорой Бемолем и в первом — за последней партой, с Парашкевом. В общем, их усадили там, где были свободные места. Таким образом, один из Досевых оказался недалеко от меня. Я мог незаметно рассматривать его правым глазом, сколько мне хотелось.
— А теперь — успехов вам в учебе! — пожелала Костова и вышла из класса.
Только я хотел было проверить, насколько пострадала моя ласточка, нельзя ли ее реставрировать, как дежурный выкрикнул:
— Класс, встать!
