Мельченко: Да плевать на это здание, жизнь дороже.
Шатков: Тебе легко говорить, я же не один там, оно же не само по себе нарисовалось.
Мельченко: Вот и пусть он защищает, а тебе настоящим делом заниматься надо.
Шатков : Без денег от аренды мы бы ничего не сделали. И мой бизнес начался с них. А ты лучше всех знаешь, как мы зависели от этих денег. Не было бы их – как все закончить?
Мельченко : Миша тоже так рассуждал. И где он сейчас?
Шатков : При чем тут Миша?
Мельченко: При том, что он мертв. Сказали, что попадет в беду – и он попал. А, может, и я еще попаду. И совершенно бессмысленно таиться, прятаться…
Шатков : Здание тут ни при чем.
Мельченко : Мне кажется, ты напрасно… Не может быть, ведь ни одна живая душа…
Шатков : Не знаю. Послушай, давай все оставим, продадим и… Я найду покупателя, настоящего…
Мельченко : Вань, не все в мире подчинено бизнесу и деньгам. Есть вещи важнее. Вспомни нашу работу, все, во что мы верили, чего хотели добиться…
Шатков : Мы и добились. Но лишь благодаря тому самому бизнесу, о котором ты с таким презрением… И мне пришлось все бросить. Все, что я любил. Работу! И начать делать деньги. Только для того, чтобы не погибла наша мечта…
Мельченко : Ты знаешь, как мы с Мишей были тебе благодарны.
Шатков : Какие там благодарности, мы же общее дело спасали. Только сейчас наступило время получить дивиденды. Даже на этой стадии можно заключить сделку. А дальше – берем деньги, огромные деньги, и – либо живи в свое удовольствие, либо продолжай работу. Миши теперь нет, так что без него все равно любые бумаги, любые разработки мертвы. А я отойду в сторону – мне и бизнеса… хватит…
Мельченко : Но ты же подал идею… разве не хочешь?..
Шатков : Это было когда-то… Как ученый я теперь ноль. Понимаешь, если все получится и мы провернем сделку, тогда можно этим кровопийцам и здание продать – пусть строят свои саркофаги.
Корнеев пощелкал клавишами и сказал вполголоса:
– Дальше звук проваливается, сильные помехи начались.
Мельченко : Вань, ты же знаешь… еще слишком неопределенно. И потом – я человек науки, мне…дело довести до… а не плевать в потолок, сидя на мешке с деньгами. С теорией разобрались, теперь… на практике…Помнишь, тогда нам… не удалось… ожидаемого… не было. А сейчас… возможность…все получится, если…успешно, то… мировая сенсация и Нобелевская как минимум…
Шатков : Я понимаю, несколько лет назад сам об этом… Помнишь… тоже ожидал. Пойми, Гриша – ситуация изменилась.
Мельченко : Нет, Ваня… ты изменился. Не хочу спорить… никогда этого… У меня больше в жизни такого не будет… И сюда приехали, чтобы завершить…
А если продать, нас отодвинут и…могут просто ликвидировать.
Шатков : Как знаешь, но… упустим возможность… И предупредить… Долю все равно…
Мельченко : Я не согласен.
Шатков домой… только… На днях еще вернемся к этому… Предупреждаю…
Мельченко: Можешь делать… Никогда не будет…
Корнеев откинулся на спинку кресла:
– Это все. Больше я ничего вытянуть не смог.
– А с кем Мельченко еще общался? – поинтересовался Медведь.
– За все время – несколько телефонных звонков. Звонили коллеги по работе, но там был общий треп.
Звонил главный инженер какого-то объединения из Риги. Просил о встрече, причем в этот же вечер, ближе к ночи – мол, дело срочное. Речь шла о внедрении у них каких-то научных разработок Мельченко. Говорил с акцентом. Мельченко отказался, сказал, что по ночам и в частном порядке не встречается, просил обращаться в институт. Да, еще звонила некая дама. Судя по их диалогу, наш ученый-химик химичит еще и с замужними женщинами.
– Жалко, – сокрушенно покачала головой Лайма. – Кажется, мы упускаем что-то важное. Про здание теперь понятно. Но о чем они спорили, о какой совместной работе, которую надо завершать? Возможно, это тот самый проект, который и является гвоздем, так сказать, сезона. Получается, именно ради него ученые вообще приехали в Чисторецк. Ты уверен, что провалы в звуке нельзя восстановить?
– Техника бессильна, – развел руками компьютерщик. – И то спасибо, что в таких нечеловеческих условиях удалось записать разговор почти целиком.
– А где ты находился в это время? – полюбопытствовал Медведь.
– Сначала в скверике напротив, потом на лавочке во дворе. Кто обратит внимание на углубленного в компьютер бедного студента? Хорошо еще, что ночи теплые.
– Меньше всего ты похож на бедного студента, – вынесла приговор Лайма.
– А на кого же я похож?
– На богатого студента, – тотчас придумал Медведь.
Лайма усмехнулась, возвращаясь к основной теме:
– В общем, что-то наши ученые друзья крутят. Хотелось бы понять, в чем тут дело. Что скажешь, аналитик?
– Террористы, думаю, того же хотят. Или уже знают точно то, чего не знаем мы. Надо глаз с Мельченко не спускать. Похоже, все к нему сводится.
