И я увидела: люди, прекрасные и нагие, бродят по миру вместе с Гварами, и ужас пронзил меня. Нет! Я этого не хочу!
‑ Видите? ‑ сказал Ортан. ‑ Мы ‑ другие. Даже мне мало того, что есть. Я искал, метался, уходил в Хаос. Теперь я знаю, зачем. Мне мало знать, мне хочется узнавать.
И снова картинка: не Остров, а острова, и легкие лодки, скользящие между ними. Нас будет немного ‑ ровно столько, чтобы жить без тревог и делать то, чего ждет от нас Общая Память.
Но это глупо, думаю я. Мы только сменим клетку на клетку. Не так уж важно, нужна ли тебе свобода ‑ гораздо важнее, есть она или нет. Мне нравятся лорны, но мы‑то не лорны ‑ так просто нас не приручишь...
И странная тяжесть ‑ словно перед грозой, словно на нас сейчас обрушится небо... Мне страшно? Страшно! Но Ортан спокоен, он внутри и вокруг меня, он твердый, будто скала, и теплый, как камень, нагретый солнцем.
Он говорит:
‑ Вы начали изменение, не зная, к чему оно приведет. Вы знали всех, кого включили в себя до сих пор, но нас вы знать не могли. Мы слишком недавно пришли в этот мир, и среди нас пока мало таких, что открыты для мысли.
Он говорит:
‑ Мы пришли затем, чтобы вы могли нас узнать. Узнайте нас, пока изменение обратимо. Я люблю Сообитание ‑ и боюсь за него. Я человек ‑ и боюсь за людей. Я не вижу пути, который может нас слить.
‑ Ты ‑ только Живущий, Наори, ‑ сказала Общая Память, ‑ и разум твой беспокоен и тороплив. Закон неизменен, ‑ сказала Общая Память, ‑ в Сообитании каждый должен жить так, как ему хорошо. Вы нужны Сообитанию, сказала она, ‑ мозг ваш велик и может нести в себе Общую Память.
‑ А если, когда Общее ляжет на нас, мы исказим его?
‑ Груз Общей Памяти непомерен для ныне живущих. Двадцать поколений и они перестанут жить. Они будут носителями, а не Живущими. Не бойтесь, сказала Она мне и ему, потому что мы больше не вместе: он и я, а между нами преграда. ‑ Если вы будете счастливы, Мир не будет испорчен. Чего ты хочешь? ‑ спросила Она меня, и я молчу: я не знаю! Так много я хочу! Любить, быть любимой, родить ребенка, обойти весь мир, все увидеть и все узнать, измениться ‑ и при этом остаться собой...
‑ Строй, ‑ говорит Она мне. ‑ Делай так, как было бы хорошо, как ты хочешь для людей.
Увлекательная игра? Хорошо, я хочу построить город.
‑ Нет, ‑ говорит Она. ‑ В городе слишком много людей. Все не смогут жить так, как им хорошо.
И тогда я придумываю деревни. Нарядные домики, зеленеющие поля, корабли, бороздящие гладь океана...
Но корабль пристал к берегу, люди весело сходят на землю, рубят деревья, строят дома, раздирают плугами почву. И каждый удар топора, каждый нажим лемеха ‑ это отчаянный крик боли. Уничтожение, убийство, распад...
‑ Видишь, ‑ говорит Она мне с участием, ‑ ты не знаешь, что хорошо. Ты не можешь знать, ‑ говорит мне Общая Память, ‑ ты неправильно выросло, бедное существо. Только тот, кто выращен в радости, знает, что ему хорошо. Как мы можем сейчас решать? ‑ говорит мне Общая Память. ‑ Нужно несколько правильных поколений, чтобы люди узнали, что для них хорошо. Иди, говорит Она мне, ‑ пробуй жить, как тебе хорошо, Наори поможет тебе избежать опасных ошибок.
И ‑ Ортану:
‑ Ты можешь привести тех людей на Остров. Общее вас защитит.
И теперь между нами нет преграды; я бросаюсь к Ортану ‑ в беспокойство, в тепло, в защиту, я сливаюсь с ним, и небо... над нами огромное синее жгучее небо, и море перед глазами, слепящая синева, в потеках ряби, в белых жалящих бликах.
И дрожь запоздалого страха, и слезы...
Но Элура решительно вытерла слезы ладонью, улыбнулась Ортану и спросила:
‑ Ортан, а если у нас будет ребенок?
‑ Будет, ‑ сказал он. ‑ Сразу после Больших дождей.
‑ Слушай, а, может быть, мы еще успеем взглянуть, что за морем?
Ли Фуянь «Подворье предсказанного брака»
Акутагава Рюноскэ
Он уже знал, что жизнь эта будет недолгой, потому что проснулся в избитом, переполненном болью теле.
Боль не имела значения, существование тоже. Он просто лежал и ждал, пока станет понятно, кто он здесь и как предстоит умирать в этот раз.
Когда рождаешься, это занятней. Ты кем‑то рождаешься, живёшь, и только потом, перед самой смертью, вдруг вспоминаешь, кто ты такой и сколько раз уже умирал.
