Рукопись Бэрсара полностью

— А то, — говорю, — что правды — то я им не скажу, не стану на вас напускать. Они за братьев вас почитать будут, сами в Колодцы полезут, с родней свидеться! Тут уж вы никуда не денетесь, эти самые ваши этические нормы не дадут, потому что все на глазах, негде от правды спрятаться. Что, — спрашиваю, — худой план?

Помолчал он, подумал.

— Не знаю, Ули, — говорит, — может быть, ты и прав. Если нам навяжут Контакт, мы, действительно, никуда не денемся. Я вот впервые задумался о другом.

— О чем? — спрашиваю.

— Будете ли вы сами к нам добры?

— Когда?

— Когда — нибудь, когда сравняетесь с нами.

Дорогой Генри!

Простите, что запросто, но ведь вы, можно сказать, у меня на глазах выросли. Восемь лет я летал с Полем Стирнером, и глядел, как меняется ваша карточка у него в каюте. Так вы до двадцати лет доросли, таким для меня и остались. Не сердитесь за многословие, старики — народ болтливый, а я на три года старше Пола. Имя мое, думаю, теперь вам известно. Александр Хейли, Алек Хейли, системщик с «Каролины», и был я с вашим отцом до самого последнего дня. Почему раньше не написал? Если честно, так и не стал бы писать, не узнай ненароком, что вы прилетели на Старый Амбалор. И — не выдержал. Я ведь знаю, что вы значили для Пола, не могу, чтобы для вас его имя осталось замаранным.

Сразу вам скажу, молодой человек, писать я не мастер. Кроме отчетов сроду ничего не писал, да и от того отвык за двадцать лет, но все, что пишу — чистая правда. Будь здесь нотариус, пошел бы и заверил: я, Алек Хейли, землянин, в здравом уме и полной памяти, единственный уцелевший из экипажа «Каролины», излагаю вам истинную историю этого дела.

Наша «Каролина» была посудина не из последних. Тяжелый грузовик типа Е, дальник. Вы у стариков спросите, они вам объяснят, что к чему. Знаете, последний корабль — как последняя любовь. Первый вспоминаешь с улыбкой, последний — со слезами. Всех нас не радость привела на «Каролину», а все — таки я ее и теперь вспоминаю, как бессильный любовник: всю, до последней переборочки, до последнего кристаллика в схемах. На ощупь ее помню — до дрожи в руках, до комка в горле. Ну да это так, старческая слезливость, а одно верно: и корабль, и капитан — что надо. Дело ведь не в том, что я Полу всем обязан — он меня в самую черную мою минуту в кабаке, извините, подобрал и опять человеком сделал — а просто так оно и было.

И что он в Колониальный флот пошел — так это не вина его, а беда. Деться было некуда, вот и пошел. А почему — это вы у матери спросите, если Марион Стирнер еще жива, кому и знать, как не ей, а я, извините, промолчу.

Ну вот, а теперь я начну, наконец. В **** году «Каролину» откомандировали в распоряжение Федерации Амбалор. До этого мы ходили с грузами на Логор и Ксантос, нормальная работа — и на тебе, такой поворот. Было бы нам куда уходить, все бы ушли, а так только штурман дверью хлопнул — мог себе позволить, всего тридцать пять лет.

Экипаж у нас давно сросся: кэп, я, Джо Ньюмен — генераторщик и Перри Гальдер — трюмач. Всем много за сорок, а Перри вдобавок с Манара, чистое дитя природы — ничего не знает, зато все умеет, а культуры — только, что виски от джейла отличит.

А штурмана у нас не держались — вот и Льюк ушел. Мы даже обрадовались на минутку. Сразу решили: рейс дальний, без штурмана нельзя. Потянем время, авось что — то переменится. Только начальство на это не клюнуло сразу отвечает, что штурман будет. Кандидатура — пальчики оближешь: мальчишка — стажер с вылетом по третьему классу, меньше, чем ничего, если вам интересно. Переглянулись и решили, что он у нас не задержится.

Ладно, появляется. Штурман — стажер Джек Корн. Двадцать три года, глаза нараспашку, рот до ушей. Хотите точнее? Возьмите вашу карточку, где вам двадцать лет, только волосы темнее. Так и остался он у нас. Думайте как хотите, а только Пол каждого из нас в свое время из дерьма вытащил, так что его слово на «Каролине» все решало.

Ну ладно, штурмана получили, отговариваться нечем, загрузились и пошли.

Тут опять надо кое — что объяснить — не от болтливости, просто не поймете иначе. Это ведь теперь корабли ходят напрямик: взламывают пространство где угодно и об энергии не думают. Мы же каждый мегаэрг считали, просачивались в местах гравиодеформаций. Теперь кораблевождение работа, тогда это было искусство, творчество. Прикинг — ходы редко ведут куда надо, а если попал в систему «черная — белая», так и выскочишь прямиком в центр звезды. Тут кроме расчетов еще чутье нужно было, талант, и у Пола этого хватало, можете поверить. Я до «Каролины» шестнадцать лет на дальних ходил, знаю, что говорю.