Пасиано долго ждал, но она не проронила больше ни слова.
Он поднялся на ноги.
Туман перед глазами становился все гуще. Мысли разбегались.
Продавец комиксов пятился, не решаясь повернуться, не в силах отвести взгляд от изуродованного, чудовищным образом преображенного тела молодой женщины.
Выбравшись из операционной и следуя дальше по коридору, он расслышал слабый зов на помощь, но не смог отличить его от десятков голосов, звучавших в голове.
Сверившись с планом, Пасиано продолжал поиски часовни, в которой ему предстояло оставить послание.
Преданные монстры бесшумно двигались за ним по озеру нечистот.
Поспеши, Пасиано.
На обратном пути к палате отца Декота Ривена и Альваро преследовало тяжелое дыхание хосписа.
Больничные коридоры отличались от морга лишь тем, что в них было теплее и туда долетал шум дождя.
Умирающие не имеют обыкновения бродить по ночам.
Дежурные врачи и сестры мирно спали на своих постах. Коридоры были пусты.
Священник твердо шагал вперед, крепко сжимая ручку чемодана.
– Если поспешим, успеем нанести поздний визит Пелайо Абенгосару. Четвертому хранителю. Надеюсь, он простит нас за то, что мы вторгаемся в его дом посреди ночи, дело ведь и вправду серьезное.
– Он живет на улице Скульптора Себастьяна Сантоса? – спросил Ривен.
– Так и есть.
– Он-то нас, возможно, и простит, а вот соседи вряд ли…
– Там проживает такая скандальная публика?
– В Южном районе? По большей части да. Особенно в некоторых кварталах. Этот прозвали Лас-Вегасом. Туда даже легавые без подкрепления не заглядывают.
Дверь в четыреста пятнадцатую палату была закрыта. Альваро постучал костяшками пальцев и, не дождавшись ответа, осторожно заглянул внутрь.
– Святой отец?…
Он приоткрыл дверь еще на несколько сантиметров и слегка возвысил голос:
– Вы спите? Это мы…
Ривен заглянул в палату из-за плеча священника, отстранил его и резким движением распахнул дверь. Через мгновение он так же резко захлопнул ее и повернул ручку. Все произошло очень быстро, но они успели услышать крик человека, стоявшего за дверью. И увидеть отца Декота, распростертого на окровавленной постели.
Продолжая удерживать дверь, Ривен велел священнику бежать, но в конце коридора уже появились несколько бродяг.
Шествие возглавлял толстяк с волосами до плеч, в увешанном значками пальто, наброшенном поверх майки, за ним следовала худая женщина в мужских брюках и рубашке, с пустым взглядом и разбалансированными движениями, как у зомби из фильма. Следом шли еще трое, оборванные, грязные и страшные.
Заметив опасность, Альваро круто развернулся и, стараясь не поскользнуться, бросился в противоположную сторону; но, увы, не достаточно быстро. Толстяк в пальто в два счета его нагнал.
Ривен схватил алюминиевый бак для мусора и швырнул бродягам под ноги, те, застигнутые врасплох, попадали друг на друга. Для того чтобы совершить этот маневр, ему пришлось выпустить дверную ручку, и из палаты тотчас выскочил долговязый араб, по глаза заросший черной бородой, с огромным ножом в руке.
Парковщик заметил нового противника слишком поздно, и чтобы спастись от неминуемого удара, вынужден был упасть на спину.
Альваро, успевший добежать до конца коридора, застыл на месте, увидев, что его товарищ упал и над ним нависает убийца с ножом.
Остальные нападавшие сумели подняться на ноги и бросились к своей жертве.
Ривен пытался отшвырнуть араба ногой, но тот был опытным бойцом и вовремя отклонился. Убийца уже занес над поверженным врагом нож, но тут его горло перехватила прозрачная пластиковая петля.
В коридоре появился отец Декот в залитой кровью пижаме, которого Альваро принял за мертвого. Остолбеневший священник завороженно смотрел, как раненый набросил на шею араба удавку из сложенного вдвое пластикового зонда, который совсем недавно соединял его с аппаратом искусственного дыхания.
Старушка, сжимавшая в руках красный радиоприемник в виде слоника, высунулась из своей палаты и наблюдала за драматической сценой с младенческой улыбкой, присущей последней стадии болезни Альцгеймера.
Ривен, все еще лежа на полу, позволил Декоту оттащить араба, изогнувшись, отшвырнул бородача прочь ударом в живот и вскочил на ноги, готовый встретить остальных нападавших.
Выигранного времени парковщику хватило, чтобы выхватить нож, спросить у Альваро, какого хрена он застыл посреди коридора, и приказать священнику бежать к лифту. Он хотел помочь Декоту в неравной схватке с арабом, но тот уже вонзил в грудь противника нож по самую рукоять и теперь пытался вытащить лезвие.
Женщина, похожая на зомби, ринулась на парковщика с половиной ножниц, но он быстро охладил ее пыл тычком в подбородок.
В коридоре слышались крики медсестер, сливавшиеся с бормотанием радио-слоника. Очередной бродяга подбирался к Ривену с куском железной трубы, Альваро скрылся из вида, а мертвый Декот придавил к земле своего убийцу, тщетно пытавшего освободиться и извлечь оружие; парковщик напоследок пнул араба по почкам, отшвырнул нищего с трубой к стене и кинулся вслед за Альваро, но уйти оказалось не так просто.
