– На нем, кажется, был темный костюм, может быть, черный. Шляпа. И... простите, больше я ничего не помню.
– Ростом с меня? Выше меня? Полнее или худее?
– Нет, наверное, не выше вас. И вроде бы... похудее. Но все это я помню смутно.
Я подробно описал ему Виктора Пайна:
– Может, это он?
– По правде говоря, не могу сказать. Может, и он. Я просто... Тут толпилось столько людей... У меня не отложилось в памяти... Очень сожалею.
– Ничего. Все в порядке. Вы очень мне помогли. А в полицию лучше позвоните сами. Можете им обо мне сказать. Тут есть платный телефон?
Телефон находился в коридоре. Я позвонил Сэмсону и поговорил с ним. Рассказал, где я, что здесь произошло и что портье уведомил полицию Беверли-Хиллз.
– Но я хочу тебе сказать еще вот о чем, Сэм. Во-первых, я, наверное, не дождусь полиции. А во-вторых, советую тебе – хотя ты и не нуждаешься в советах – еще раз проверить донесение о Пайне. – Я сделал паузу и спросил: – Между прочим, как дела с Ладди?
– Попробуй догадаться.
Догадаться было нетрудно. Тюрьмы Ладди в очередной раз избежал. Он был свободен как птица. По крайней мере, пока.
– Кларенс Ладлоу вышел отсюда десять минут назад, – сообщил Сэмсон. – И знаешь, что он сказал? "Черт возьми, капитан, не будь вы копом, мы бы стали друзьями". И рот до ушей. – Сэм вздохнул. – Проклятье! Придется снова звонить Слэттери в Беверли-Хиллз, узнать, что он думает об этой истории. Пусть пришлют протокол.
– Попроси его узнать у полицейских, которые говорили с Пайном, не заметили ли они у него или в его машине какого-либо пакета.
– Я как раз собирался это сделать.
– Прости, капитан. Значит, позвонишь Слэттери? Отлично. Может, нужно объявить Пайна в розыск и дать словесный портрет? Ведь этот негодяй может улизнуть.
– Не время, Шелл. Если объявлять его розыск, потребуется время на получение ордера на арест. А действовать в обход закона не хочется. Да и потом, не забывай, преступление произошло в Беверли-Хиллз.
– Не забываю, ведь я и нахожусь в Беверли-Хиллз.
– Послушай, мы будем держать это дело под контролем. А ты езжай домой, и пусть тебе приснятся красотки. Пайна, я думаю, этот допрос на улице насторожил не меньше, чем нас. И если Джелликоу – его работа, он постарается скрыться.
– Что значит – "если его работа"?
– Это и значит "если".
– Кто еще, черт возьми, мог...
– Любой из десятков тысяч. Шелл, ты хоть и не забыл, что находишься в Беверли-Хиллз, но забыл, кажется, что даже твоя блестящая интуиция не может служить неопровержимым доказательством, на основе которого можно запустить тяжелую машину правосудия.
– Но, Сэм...
– Что касается Пайна, нужно провести расследование. А вдруг и правда он был с этой телевизионной красавицей, как и сказал.
– Это я очень скоро узнаю.
– Шелл, черт бы тебя побрал, оставь это полиции.
– Приятных сновидений, – сказал я и повесил трубку.
Затем набрал номер Гидеона Чейма:
– Чейм, это Шелл Скотт. Если вы не передумали, с этого момента я готов работать на вас.
– Разумеется, я не передумал. А что... что случилось?
– Многое. То, о чем мы договаривались, остается в силе? Я избавляю вас от шантажиста, забираю у него рукопись и... фактические материалы – хотя идти ради этого на уголовное преступление не обещаю – и после этого могу назвать свою цену?
Короткое молчание.
– Да. В разумных пределах. Но что произошло? Вы нашли Джелликоу?
– Нашел. Вам больше не придется из-за него волноваться. Он мертв.
Чейм издал какой-то странный вопль:
– Мертв? О боже правый! Мертв? Вы...
– Да, мертв. Убит. И недавно.
– Убит? Ужасно! Господи, какой кошмар! Но... моя рукопись... Вы знаете...
– Она была у Джелликоу. Но сейчас не у него. Теперь она у того, кто его избил и убил.
Чейм стал что-то бормотать, нечленораздельно мычать, но я продолжал:
– Слушайте внимательно, Чейм. Джелликоу мертв потому, что все время, я полагаю, вы рассказывали мне про свою рукопись сказки. Если я прав, я умываю руки. Грубо говоря, скажи вы сразу всю правду, Джелликоу, наверное, остался бы жив.
– Что за абсурд! Вы просто осел!
– Вы готовы сообщить мне дополнительные сведения? Может, вы что-то упустили?
– Я рассказал все, черт бы вас побрал! Мне нечего добавить.
– Ладно. Я берусь выполнить ваше поручение. Если смогу. Но вам это обойдется недешево.
– Плевать, во сколько это мне обойдется. Но я не понимаю. Если меня шантажировал не Джелликоу...
Я повесил трубку. Пусть поволнуется. Если поволнуется вдоволь, в следующий раз, может, выложит правду.
Я-то, конечно, ее уже знал.
И вот я снова стоял у коттеджа "Кри" и жал на наконечник стрелы. Потом стал колотить дверь. Спустя несколько секунд в доме вспыхнул свет, послышались мягкие шаги по ковру, а потом и голос Сильвии:
– Кто там?
– Шелл Скотт. Откройте, я тороплюсь. Она приоткрыла дверь и выглянула.
Я решительно толкнул дверь. Сильвия отступила в сторону. Я вошел и захлопнул дверь.
Сильвия стояла, хлопая глазами. Наверное, она спала и я ее разбудил. Во всяком случае, кроме пижамы, на ней ничего не было. Вернее, кроме верхней части пижамы, тонкой, почти прозрачной, как слой клубничного желе. Но я не обращал на это внимания. По крайней мере, старался.
