– У меня есть план, – продолжал Уэллс скрипучим, гнусавым голосом, но Питер уже не слушал его: все вдруг стало казаться ему бессмысленным. – План, который поможет вам освободиться и вернуть досье. Их совершенно необходимо вернуть. Вы сообщите Вараку, что он никогда не сможет доказать связь между Инвер Брасс и майскими событиями. Не сохранилось никаких протоколов, никаких документов… Убийцей была не Инвер Брасс, а Варак. Он мастерски выполнил свою работу, не оставив никаких следов, которые указывали бы на его связь с нами. Но у меня есть основания задать ему щекотливые вопросы. О каждом его шаге. И я задам их… Начиная с десятого апреля и кончая ночью первого мая. Я сделаю это таким образом, что сразу станет ясно, кто убийца. А мы, как всегда, будем в тени. Передайте ему это.
Питер с трудом осмысливал услышанное: правда, полуправда, ложь, какие-то предположения, даты, обвинения.
– Вы думаете, что Варак предал остальных?
– Уверен в этом. Вот почему нам надо действовать сообща. Сейчас я нужен стране. А досье у Варака!
Дождь превратился в самый настоящий ливень.
– Убирайтесь отсюда! – сказал Питер.
– Но прежде вы должны дать мне слово.
– Убирайтесь!
– Вы не понимаете… – Уэллс явно не привык к такому обращению. Его заносчивость сменилась отчаянием. – Я нужен стране. Я должен возглавить Инвер Брасс. Остальные стары и слабы. Их время прошло. Только я способен на это! Досье должны быть моими. Среди них есть досье и на меня!
Ченселор поднял револьвер:
– Убирайтесь, или я убью вас!
– Вам нужен предлог, не правда ли? Вот вы его и ищете. – Бэнер быстро проговаривал слова, его голос снова стал скрипучим, и в нем зазвучала паника. – Варак сказал вам, что это был я, да? Я не имел к этому никакого отношения. Это он! Я просил его переговорить с Браво и вступиться за вас. Только об этом я его и просил. Все знали, что он близок к Браво. Он поклялся всех нас защищать… А вы стали копаться в прошлом, занялись Нюрнбергом. Мы не могли позволить вам этого, Варак все понимал…
– Нюрнберг?!
Питер чувствовал, как по его лицу сбегают капли дождя. Проливной дождь шел и в ту самую ночь, когда его серебристый «Континенталь» попал в автомобильную катастрофу, когда погибла Кэти. И сейчас все как тогда – автострада, насыпь и дождь…
– О господи! Я не хотел, чтобы убили вас или женщину. Это он так решил, он всегда действовал радикально.
Варак – Лонгворт. Водитель грузовика с непроницаемым лицом, который смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на ураган. Профессионал, который использовал автомобиль в качестве орудия убийства.
Боль в висках стала невыносимой. Питер поднял револьвер и стал целиться прямо в голову Бэнера. Потом нажал на спусковой крючок, но… подвела неопытность – он забыл снять револьвер с предохранителя. А Фредерик Уэллс уже бежал к дороге сквозь густую пелену дождя.
Несколько миль восточнее Аннаполиса, за рекой Северн, раскинулась территория гольф-клуба «Шантиклер». Это был аристократический клуб, основанный в 30-х годах местной знатью и предназначенный для избранных. По мере расширения клиентуры он стал любимым местом встреч и для сотрудников ЦРУ – организации, которая очень чтит старые аристократические традиции. Им пользовались для обмена информацией агенты ФБР и ЦРУ еще с того времени, когда Гувер запретил бюро делиться какими-либо сведениями с разведывательными ведомствами. О’Брайен хорошо знал этот клуб, который был выбран в качестве места встречи с Карлосом Монтеланом. Пэрис должен был появиться сразу после полуночи, во всяком случае, не позднее половины первого, возле десятой метки.
Машину вел Куин. Он знал все проселочные дороги от автострады 40 к клубу. Элисон и Питер устроились на заднем сиденье. Ченселор приложил немало труда, чтобы обсушиться и привести в порядок свою одежду. Он все еще не мог прийти в себя от того шока, в который привели его откровения Бэнера.
– Он убил ее, – проговорил Питер, следя отсутствующим взглядом за игрой света фар в капельках утихающего дождя. – Варак убил Кэти… И он называл себя человеком!
Элисон взяла его за руку.
– Мне трудно что-либо возразить, – сказал О’Брайен, – но вряд ли он мыслил такими категориями, как жизнь и смерть. В определенных ситуациях он думал только о том, как решить ту или иную проблему.
– Он был чудовищем.
– Он был профессионалом.
– С подобным цинизмом мне еще не приходилось сталкиваться.
О'Брайен затормозил у стоявшей в стороне от дороги сельской гостиницы – они решили посидеть в тепле и выпить кофе.
– Инвер Брасс? – переспросил Куин, когда они уже сидели за столом в тускло освещенном зале. – Что это такое?
– Фредерик Уэллс полагал, что я знаю, – ответил Питер. – А кроме того, он решил, что меня подослал к нему Варак.
– Вы уверены, что он не пытался всучить ложную информацию, стараясь отделаться от вас?
– Уверен. Его паника была ненаигранной. В досье фигурирует его имя. Не знаю, о каких грехах там идет речь, но этого вполне достаточно, чтобы погубить его карьеру.
