«Отступать было некуда, так что не оставалось ничего другого, как решиться, наконец-то, рассказать любимому мужчине то, что он имел право знать.– Через день после того, как ты уехал, случилась гроза…Ева рассказывала все, что произошло за эти почти три недели. Как гремел гром, как испугался Ральф, как погас свет и сгорел компьютер. И как она, просто от скуки, зашла туда, куда не стремилась и не заходила раньше. И как, найдя ключ, долго искала замок, к которому он мог бы подойти. И как, совершенно случайно, нашла скрытую фальшивую стену, за которой оказался шкаф с запертым сундучком.– А ты, наверное, открыла сундучок?– Открыла. – Ева улыбнулась. – Там дневники.И она рассказала то, что уже успела прочитать.Куда приведут ее тайны прошлого – пока не знал никто»
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.
© Елена Корджева, 2015
© ООО «Написано пером», 2015
Красный «гольф» уверенно двигался по шоссе. Смеркалось, и дорога через полностью облетевший по осени лес была совсем не весёлой. Однако водитель – молодая женщина с длинными светлыми волосами – вёл машину уверенно и легко. Путь, как видно, был хорошо известен. Только в одном месте, сразу после знака «Дикие животные», она несколько сбросила скорость, с которой красный «гольфик» катился уже второй час.
Ещё бы не сбросить. Никогда не забудет Ева момента, когда папа – лучший водитель её детства – затормозил так резко, что она, маленькая, улетела с сиденья вперёд и почти застряла между водительским и пассажирским сиденьями. Она было закричала от страха, но, когда папа повернулся к ней, сразу же замолчала, потому что стало гораздо страшнее от того, каким белым было папино лицо. Папа, большой и бесстрашный папа, был напуган так, что Ева боялась даже кричать, чтобы не напугать его ещё больше. Машина, тогда это был песочного цвета «Москвич», стояла не шевелясь. Вдруг впереди, почти из-под капота поднялся и, прихрамывая, ломанулся в чащу большой бурый зверь.
– Лось, – выдохнула мама.
А Ева подумала, что этот бурый зверь больше не только папы, но и их песочного «Москвича». И правильно папа остановился. Вообще папа, по мнению Евы, всё делал правильно, и не было повода обижаться даже за то, что больно стукнулась коленкой и носом, пока летела вперёд.
Она не знала, был ли тогда знак про диких животных, или его повесили позже, но с тех пор папа всегда притормаживал и очень аккуратно проезжал часть дороги, причудливо извивающуюся по «лосиному лесу». Вот и Ева привычно сбросила скорость, внимательно поглядывая в чащу, на которую не спеша надвигались ноябрьские сумерки.
Скоро, уже совсем скоро будет поворот направо от шоссе. Километр по грунтовке – и путь будет окончен. Издали покажется крыша с трубой, правда, пока – без дыма.
Ева никак не могла перестроиться и называть это место домом. Она жила здесь с марта, но по-прежнему в её голове название звучало, как «хутор тёти Густы». Да и как могло быть иначе? Хозяйкой этого места, сколько она себя помнила, была тётя Густа. Остальные родственники, так же, как и папа, и мама Евы приезжали и уезжали, а тётя Густа здесь была всегда.
«Гольф» уверенно приближался к повороту, и нужно было срочно решать, кто первый в очереди за внимание хозяйки. Дома Еву ждали сразу два живых существа – старожилка хутора, трёхлетняя коза Дора и «младшенький» – пятимесячный кавказец Ральф. Ральф по собачьим меркам был совсем малыш, даром, что вымахал уже чуть ли не в полметра в холке. Да и поднять его было уже нелегко. Но ребёнок есть ребёнок, хоть и собачий, и оставаться один дома щенок пока побаивался. Неизвестно, плакал ли он в отсутствие хозяйки, но, подъезжая, она ещё в машине слышала жалобный скулёж и стук хвоста по двери, возле которой ждал её Ральф. В прошлый свой отъезд, когда пёс был на целый месяц младше, он умудрился, видимо с утра, перевернуть свою поилку и просидел весь день без воды.
– Неизвестно, что этот собачий ребёнок натворил в этот раз, – бурчала Ева, сворачивая к дому.
Дора же была дамой с характером. Эта истинная дочь козы отличалась завидным упрямством, помноженным, кстати, на неплохой – для козы – интеллект. Она быстро обнаружила, что новая хозяйка – это вам не Густа, которая если что – и поперёк хребта метлой протянет, а существо доброе и жалостливое. Доить себя Дора, конечно, позволяла, с этим проблем не было. Но отыгрывалась при любом удобном случае. А пренебрежение ею любимой в пользу какого-то там щенка – это очередной удобный случай с точки зрения козы. Последний фортель упрямой скотины, который был известен заранее, строился на расчёте веса её и хозяйки. Дора недавно обнаружила, что Еве трудно сдвинуть её с места. Обидевшись, коза упиралась рогами в дверь хлева изнутри, абсолютно не позволяя войти. В прошлый раз пришлось потратить больше десяти минут, чтобы открыть дверь, подпёртую прочными рогами этой настырной дочери козы.
– Опять я в скандинавский эпос ударилась, – хмыкнула про себя Ева, обнаружив в своих мыслях причудливые сочетания типа «собачий ребёнок» и «дочь козы».
