Спустя год у новоявленного Креза начались серьезные финансовые проблемы, о чем сообщили многочисленные газеты, и вот теперь нас решил навестить его король. Фахд ибн Абдул-Азиз. После рабочей встречи с Дэн Сяопином. Королей с Кайманом мы уже встречали, так что особо не парились.
Повелитель бедуинов и владыка нефтяных скважин в белом одеянии и с породистым лицом по виду напоминал борца сумо. Весом в пару центнеров. Охрана, с которой он прилетел на личном «Боинге» из Пекина, осталась в приемной, а «ибна» провели в зал, где он стал искать глазами стул, которого не оказалось. Далее, видимо, вспомнил порядок приема у оракула, с которым знакомили на входе, недовольно сжал губы и чуть кивнул головой в куфии с черным обручем. Изобразив приветствие.
– Перед посланцем Неба у нас стоят, сын мой. Так что не обессудь, – изрек Панчен-Лама со своего трона.
Араб молча проглотил пилюлю, к которым не привык, однако возразить было нечего.
– Что привело тебя к нам, человек пустынь? – глядя сквозь него, чуть шевельнул я губами.
– Не так давно у тебя был мой друг, всюду уважаемый Аднан Кашоги. Ты предрек ему несчастья. Они начались. Можно ли это исправить?
– Нет, – ответил я. – Так предначертано Богами.
– Но их можно умилостивить, – вкрадчиво произнес монарх. – Сколько?
– Не святотатствуй, – прошипел со своего места Панчен-Лама. Там, – ткнул жезлом в потолок, – все слышат.
– Судьбу невозможно купить, – отрешенно продолжил я. – Как и обмануть. Что ты еще желаешь слышать?
– Я бы хотел знать свою, – сложив руки на брюхе и отсвечивая камнями на перстнях, часто задышал толстяк. – Если это возможно.
– Возможно, – чуть кивнул я. – Твоя тоже будет незавидной.
– К-как? – посерел лицом монарх.
– Ты с одной из заокеанских стран строишь козни против двух других. Советского Союза и Китая. В чем они состоят – знаешь. Прекрати. Иначе будет поздно.
– Если нет? – тихо вопросил нефтяной монарх, блеснув из-под накидки глазами.
– Весь мир в новом тысячелетии погрузится в хаос междоусобных войн. Исчезнут многие государств, в том числе твое. Ныне процветающее и богатое.
– Кхы-кхы-кхы, – закашлялся араб. Его ошарашило столь мрачное предзнаменование.
– Больше мне нечего тебе сказать, – закончил я. – А теперь иди с Богом и подумай над моими словами.
Сын Мухаммеда молча упятился назад, двери открылись и снова затворились.
– Не иначе, полетит с визитом прямо в Вашингтон. К своим хозяевам, – хмыкнул Кайман, снимая тиару.
«Только это ничего не изменит», – подумал я. Зная дальнейший ход истории.
Мир взрывами петард отпраздновал очередной Новый год, на Тибет опустилось белое безмолвие, а в феврале китайский центр «Макао» выдал в эфир очередной научный прогноз.
О грозящей в ближайшее время человечеству экологической катастрофе по вине правительства США. Не уделяющего охране окружающей среды должного внимания. Поскольку же по известным причинам к каждому такому сообщению на всех континентах стали относиться трепетно, в Пекин с рабочим визитом сразу же прибыла помощник президента по национальной безопасности самой демократической страны в мире Кондолиза Райс. Собственной персоной.
– Это что? Та самая? – сидя у камина в меховом халате и глядя на огонь, поинтересовался Кайман.
– Думаю, да, – пробормотал я, в очередной раз пополняя за столом свой дневник и дымя сигаретой.
– Интересно, что потребуют от нее Дэн за то, чтобы допустить даму сюда – пошевелил кочергой потрескивающие поленья Панчен-Лама.
– Да уж чего-нибудь потребует, – буркнул я, поскольку он мешал мне делать записи.
У Китая были интересы по всему миру, и, пользуясь преференциями, он неуклонно укреплял свой промышленный потенциал, одновременно расширяя свои рынки сбыта, а также политическое влияние на планете.
На второй день визита «черная пантера» прилетела в аэропорт Лхасы, оттуда ее сопроводили во дворец Поталу, где та пожелала быть принятой Панчен-Ламой. Мы приняли старую знакомую без проволочек. Судя по самоуверенному виду и лоску, африканка была ценима своим патроном и горела желанием с честью выполнить очередное поручение Белого дома.
Ламой. Мы приняли старую знакомую без проволочек. Судя по самоуверенному виду и лоску, африканка была ценима своим патроном и горела желанием с честью выполнить очередное поручение Белого дома.
– Я рада приветствовать вас в новом качестве, – войдя в зал и остановившись в нескольких шагах от нас, с достоинством произнесла Райс, дав понять, что помнит нашу первую встречу. – Может, предложите даме стул? – изобразила улыбку.
– И мы рады видеть тебя во здравии, дочь моя, – глубокомысленно изрек Кайман. – На берегах Ориноко ты была скромнее.
На лице посланницы промелькнула тень, я же встал, прихватив свою сафьяновую подушку, подошел к гостье и положил рядом – присаживайтесь. Затем, скрестив ноги, опустился на ковер, выжидательно на нее уставившись.
– Как? Вот так? – поползли брови Райс вверх, и она несколько смешалась.
– Именно, – ответствовал я. – Пусть будет все как тогда. В хижине.
