— Ах да, ваш дядюшка! — воскликнул Хрунов. — Да, вы правы, не стоит попусту волновать старика. Боюсь, у него еще будет множество причин для волнения. Что ж, прощайте, Алексей Евграфович. Мне было чертовски приятно с вами познакомиться.
— Прощайте, — сказал Берестов и, поклонившись, двинулся обратно, к мигавшим в темноте городским огонькам.
Хрунов, глядя ему вслед, затянулся сигаркой и вдруг крикнул:
— Алексей Евграфович! Постойте! Я совсем забыл. У меня к вам еще один, совсем маленький, вопрос.
— Слушаю вас, — обернувшись, настороженно сказал Берестов. Казалось, он заподозрил что-то неладное, и Хрунов, забавляясь, подумал, с каким опозданием просыпается в людях спасительный инстинкт.
— Совсем забыл, — повторил поручик, подходя к Берестову и выпуская струйку дыма прямо в лицо луне. — Я хотел спросить, не известно ли вам, часом, что ищет в подземельях кремля княжна Вязмитинова?
Берестов вздрогнул, как от удара, и пристально вгляделся в освещенное полной луной лицо Хрунова.
— Мария Андреевна? А с чего вы взяли, что она там что-то ищет? И вообще, сударь, по какому праву вы о ней расспрашиваете?
— По праву кредитора, — усмехаясь, ответил Хрунов. — Княжна Мария Андреевна — один из моих самых давних и недобросовестных должников.
— Княжна должна вам деньги? — недоверчиво спросил Берестов. — Простите, сударь, но в это трудно поверить.
— Речь идет не о деньгах, — посасывая сигарку, пояснил Хрунов, — а о чем-то гораздо более ценном для человека благородного.
— Я не желаю продолжать этот разговор, — решительно заявил Берестов.
— Но вам придется его продолжить, — с насмешкой возразил Хрунов.
— Сомневаюсь. Мне кажется, вы враг княжне. Поэтому я сию минуту отправлюсь домой и, невзирая на поздний час, извещу о вашем появлении, во-первых, своего дядюшку, а во-вторых, княжну Марию Андреевну.
— Хорош защитничек, — прокомментировал это решение Хрунов. — Чуть что, сразу к дядюшке-градоначальнику с ябедой... Впрочем, воля ваша. Делайте что хотите, хоть тревогу в казармах объявляйте, мне-то что? Не понимаю, с чего вы так взъелись. Вам что, тяжело ответить на такой простой, невинный вопрос?
— Я не желаю с вами говорить, — стеклянным от волнения голосом ответил Берестов. — Вы мне решительно неприятны, и я жалею, что вступил в эту беседу. Но на вопрос ваш, если угодно, отвечу. Извольте: княжна Вязмитинова ничего не ищет в подземельях смоленского кремля и, насколько мне известно, не проявляет к ним ни малейшего интереса. Теперь вы довольны?
— Увы, — сказал Хрунов. — Вы же разумный человек, так скажите: были бы вы довольны на моем месте, получив подобный ответ? Ложь, Алексей Евграфович, способна разрушить даже самую крепкую дружбу.
— О какой дружбе вы говорите? Я вам не друг, да и вы мне никто. Просто посторонний человек, случайно встретившийся на улице...
— Случайно ли? Впрочем, это неважно. Вы совершенно правы, я вам никто. А теперь сами посудите: если ложь может превратить друга во врага, то в кого же она тогда способна превратить совершенно постороннего, как вы выразились, человека? Ведь я убить вас могу, Алексей Евграфович!
— Вы ищете сатисфакции? — надменно задрав кверху бородку, уточнил Берестов.
Его очки в лунном свете казались двумя серебристыми лужицами расплавленного металла. Он был худ, сутул и смешон в своем гневе, и Хрунов не отказал себе в удовольствии рассмеяться ему в лицо.
— Не будьте идиотом, — сказал он, — и не считайте идиотом меня. Когда я говорю, что хочу вас убить, то подразумеваю именно убийство, а не глупый фарс, именуемый дуэлью. Я не собираюсь давать вам шанс случайно прострелить мне голову, милейший Алексей Евграфович.
— Вы низкий, грязный человек! — таким тоном, будто только что совершил великое открытие, проговорил Берестов. — Вы негодяй!
— Быть может, вы и правы, — не стал спорить Хрунов, — но все это не дает ответа на поставленный мною вопрос: что ищет княжна Вязмитинова в подземелье?
— Я изобью вас в кровь, как последнюю собаку! — выкрикнул Берестов, бросаясь вперед.
Его самонадеянность позабавила Хрунова, но в следующее мгновение ситуация изменилась, потому что за спиной у студента бесшумно, как призрак, вырос Ерема. Что-то почувствовав, Берестов хотел обернуться, но было поздно: по-рысьи прыгнув ему на плечи, одноухий бородач обхватил его лицо своей грязной пятерней, задирая кверху подбородок. В лунном свете в последний раз остро сверкнуло свалившееся с переносицы Берестова пенсне, потом блеснул нож и послышался неприятный хлюпающий звук. Хрунов торопливо отскочил назад, спасая платье от хлынувшей из перерезанного горла крови.
— Ты что наделал, дубина?! — выкрикнул Хрунов и, не сдержавшись, со всего маху съездил Ереме в уцелевшее ухо, отлично понимая, что браниться и даже драться поздно: чертов бородатый упырь улучил-таки момент. — Ты что натворил, крокодил бородатый?! — продолжал он, пиная свалившегося рядом с мертвым студентом Ерему. — Тебе кто велел его резать? Я тебе велел?
— Так как же, барин, — прикрываясь руками, скулил Ерема, — как же иначе-то, кормилец? Ведь он же, басурман, прибить вас грозился!
