В комнате она оставила записку: «Я сдержала свое слово. Похороните меня вместе с Эдиком. Загородите общим забором. Это будет означать и дружбу, и любовь. Любовь существует одна, а если не одна, то это не любовь, а время провождение. Он погиб из-за меня. Я люблю его так, что сильнее любить невозможно. Милая мамочка, обо мне не горюй, не плачь, не расстраивайся. Я не могу быть и жить без Эдика. Похороните меня вместе с Эдиком и напишите: «Здесь похоронены Ольга и Эдуард Давыдовских», так как я очень хотела носить его фамилию. Любовь я сохранила до конца моей маленькой жизни. Прощай, моя милая мамочка. Не ругай меня. Я поступила правильно. Без него мне нет никакой жизни. Дорогой, милый, единственный Эдик, я не оставлю тебя одного. Я иду к тебе на вечное свидание. Эдик, мы с тобой неразлучимы. Встречай меня. Прощайте, Толя и Галя. Любите друг друга так же, как и мы. Будьте счастливы. Прощайте все. Я иду к Эдику. Ольга Давыдовская».
На другой день состоялись похороны. Медленно шла огромная толпа. Все плакали. Гроб опустили рядом с Эдиком. Володя плакал больше всех. Только теперь он понял, что означали слова Оли «Я сделаю так же». Сквозь слезы он говорил: «Это была настоящая любовь, в городе Москве, в 10 классе 353 школы в 1965–1966 годах».
Рассказ получен от О. Черепановой, г. Ирбит Свердловской обл., 2000г.
Был выпускной вечер. Моргали лампы. Горел свет. Играла музыка, танцевали пары. У колонны я увидел девочку, у которой плечи вздрагивали. Мне показалось, что она плачет. Я сразу узнал в этой девочке выпускницу из параллельного класса. За ней бегали многие мальчики, но она дружила только с одним — Олегом. Я подошел к ней и спросил:
— Что плачешь, дурочка?
Вдруг она обняла меня и горько заплакала. Так мог плакать только человек, у которого большое несчастье.
— Да, — сказала она, — я тебе все расскажу. Мне было 16 лет, когда мы переехали на новую квартиру. Друзей у меня не было, я гуляла одна. Вдруг что-то больно проскользнуло по ноге. Я схватилась за ногу, обернулась. Напротив меня стоял мальчик В руке у него была рогатка. Я подумала: «Какой жестокий».
Он сказал:
— А ты терпеливая. У тебя красивые глаза. Извини меня, что я сделал тебе больно.
Я подумала, что это новая методика знакомства с девчонками. Я пошла домой.
— А мы все-таки познакомимся! — он сзади закричал.
«Какой он странный» — подумала я тогда, и быстро забыла его.
Когда 1 сентября я шла в школу, меня кто-то окликнул. Я обернулась и увидела того же самого мальчика:
— А я тебя искал.
— Зачем? — спросила я.
— Разве ты уже забыла? Познакомимся. Олег, — он протянул руку.
Я хотела обидеться, но мне это не удалось.
— Алена, — ответила я.
Так и началась наша дружба. Он меня ждал, мы вместе ходили домой. В классе меня ревновали. Недалеко был Новый год. И не правы те, кто утверждает, что только в компании весело. У него в квартире я увидела елочку, которая пахла лесом.
— Это для тебя, — сказал он.
— Для меня? — спросила я.
— Для нас, — исправился Олег.
Когда часы пробили второй час, он взял мои руки и сказал:
— Алена! Ты понимаешь, я... Тебе — 17, мне — 18. Я очень люблю тебя.
Я не знала, что ответить.
— Олег, я не знаю, что такое любовь.
Он мне объяснил:
— ...Когда я еще жил в старой квартире, рядом с домом было озеро, на котором жила пара лебедей. Когда одного из них убили, второй не понимал ничего, кружил над ним, а когда понял, с криком бросился к скалам и разбился.
«Какой красивый рассказ», — подумала я.
В тот вечер я была истинно счастлива. После Нового года наша дружба стала еще неразлучнее. Один раз нас пригласили на день именин к другу Олега. Поздно вечером мы возвращались домой. Олег спросил:
— Можно тебя поцеловать?
Я примолкла, потому что не знала, что ответить.
— Молчание — знак согласия, — он улыбнулся.
Тогда он поцеловал меня. Это был немного мальчишеский, но все-таки мужественный поцелуй. Утром Олег не пришел в школу. Не дожидаясь конца уроков, я побежала к Олегу. Дверь открыла его мать. Глаза у нее были красные, заплаканные.
— Где Олег? — спросила я.
— Ему очень плохо. Очень. Доченька, — когда она успокоилась, все рассказала. — Его нашли у дверей вашего подъезда. У него было пять ножевых ранений.
— Нет! Этого не может быть! — закричала я.
Очнулась я только дома, когда кто-то сказал:
— Пожалуйста, войдите. Я увидела маму Олега:
— Алена, дорогая, по-моему, Олегу очень плохо. Он хочет видеть тебя.
Не помню, как я дошла и увидела Олега. Он лежал бледный. По его лицу бегали синие тени.
— Алена, любимая, — он открыл глаза, — ты видишь, подходят последние минуты моей жизни.
— Нет!
Что-то похожее на улыбку показалось в лице Олега:
— Возьми, прочитай у моего гроба!
Он потерял сознание. Когда очнулся, он сказал:
— Алена, любимая, поцелуй меня. Чтобы это был наш последний поцелуй.
Я нагнулась и поцеловала его почти холодные губы, и он опять потерял сознание. Меня вывели оттуда. Я кричала:
— Спасите его! Он же такой хороший! Поймите меня!
