Эффектная наружность, красивая широкая жестикуляция, могучий ритм речи, громкий, совершенно не устающий голос, замечательная складность, литературность фразы, богатство образов, жгучая ирония, парящий пафос, совершенно исключительная, поис тине железная по своей ясности логика – вот достоинства речи Троцкого. Он мог говорить лапидарно, бросить несколько необычайно метких стрел, мог произносить величественные политические речи. Так говорили о Троцком современники.
Выписка из протокола Особаго Совещания при Коллегии О.Г.П.У. от 18 января 1939 года
Руководить – значит предвидеть.
Духовное творчество требует свободы.
Грызите молодыми зубами гранит науки!
Я не еврей, я интернационалист.
На сталинском пути спасения нет.
Жизнь выколотила из меня рационализм и научила диалектике.
Кто хочет цели, тот не может отказываться от средства.
«Независимость» и «свобода» есть два пустых места.
Гимнастика – это бесцельное самопроявление.
Гораздо легче пожертвовать своей жизнью во имя идеи, чем провести единство идеи через всю свою жизнь.
Способность теоретического мышления есть не готовый «дар природы», а искусство, которому надо учиться, как столярному ремеслу или игре на скрипке.
Самостоятельный характер, как и самостоятельная мысль, не могут развернуться без критики.
Если мы уйдем, мы так хлопнем дверью, что вся Европа содрогнется.
Одна мужицкая рубаха графа Толстого стоит половины всего Тургенева.
Безнадежна партия, которая не способна вести за собой мальчишек.
Никакая партия ничего не стоит, если она не имеет целью захват власти.
Клио, муза истории, никогда не принадлежала к обществу пацифистских дам.
Сплошным безумием революция кажется тем, кого она отметает и низвергает.
Война не вмещается в искусство. Батальная живопись чаще всего просто глуповата.
Патриотизм на протяжении истории был нерасторжимо связан с властью и собственностью.
Политическая борьба есть по самой своей сути борьба интересов и сил, а не аргументов.
Войну прекращаем, мира не заключаем, армию демобилизуем.
Сплошным безумием революция кажется тем, кого она отметает и низвергает.
Религия собственности есть самая могущественная из религий.
Истина вспыхивает не только из столкновения мнений, но также из внутренних противоречий лжи.
Рабочие должны научиться различать своих друзей от врагов своим собственным разумом, а не под указку полиции.
С историческими аналогиями надо обращаться умеючи, иначе они легко превращаются в метафизические абстракции и не помогают ориентировке, а, наоборот, сбивают с пути.
Кто бездействует – тот пособничествует. Кто молчит – тот укрывает.
Старость есть самая неожиданная из всех вещей, которые случаются с человеком.
Одно дело – политическая идея, а другое – быт. Политика гибка, а быт неподвижен и упрям.
Многим казалось, что больше не собраться народам России воедино никогда.
Наиболее бесспорной чертой революции является прямое вмешательство масс в исторические события.
Культура связывает, ограничивает, культура консервативна, и чем она богаче, тем консервативнее.
Современные войны ведутся не тем оружием, которое имеется у воюющих стран накануне войны, а тем, какое они создают в процессе самой войны.
Нет большего преступления для революционера, как обманывать свою партию, отравлять ложью сознание рабочего класса.
Кто боится черной работы, тот нам не нужен.
Прогноз легче делать после событий, чем до них.
Первое свойство подлинно революционной партии – уметь глядеть в лицо действительности.
Революционная мораль – не абстрактные нормы Канта.
Нельзя строить политику на ожидании спасительного чуда «в кратчайший срок».
Можно учиться на ошибках. Должно учиться на поражениях.
Потенциальная мощь не освобождает от фактической слабости.
Всякая великая революция в истории является народной, в том смысле, что вовлекает в свое русло весь народ.
Цель оправдана, если она ведет к повышению власти человека над природой и к уничтожению власти человека над человеком.
Симпатии, основанные на легендах и фикциях, шатки. Люди, которые для своих симпатий нуждаются в вымыслах, ненадежны.
Если бы кто-нибудь предсказал Николаю I те меры, какими правительство его правнука будет отстаивать устои Российской державы, непреклонный прадед, несомненно, отравился бы еще до Севастопольского погрома.
Поистине, глупость человеческая неисчерпаема, а худшим видом ее является глупость самодовольного чиновника.
Существует особый род литературы – официозная историография, самым злостным видом которой является историография ведомственная или департаментская. Если вы читали когда-нибудь исторический очерк министерства финансов, написанный младшим юрисконсультом этого учреждения, или историю петербургской биржи, начертанную ее последним гофмаклером, то вы имеете понятие об этом литературном роде. Официальная правда – та самая, которая подчас хуже всякой лжи, – составляет высшую добродетель ведомственной историографии.
Развал получается тогда, когда лучшие гибнут или оттираются, шкурники или враги берут верх. Средние не знают в таких случаях, с кем идти, а в час опасности поддаются панике.
