Гарри, не подозревавший, что тетя с матерью активно обсуждают его, приковылял на слабых ножонках, упорно не желая пойти на руки к любимому дядюшке. Он любил все делать сам. Разумеется, пить теплое сладкое молоко и есть печенье тоже. Он даже уже пытался невнятно болтать, громко выкрикивая первые слоги слов. Петунья у него была «Пе!», Лили – «Ма!», а Северус «Сев». А слова «папа» в этом доме никто не произносил, так что знать его малыш не мог.
— Лил… может все-таки напишешь своему Поттеру? – изредка Петунья заводила разговор с сестрой. – Ну, сколько можно дуться на него? Ведь, по правде сказать, ты тоже виновата во всем случившемся.
— Да? И в чем же моя вина? – предсказуемо кинулась в бой сестрица. – В том, что меня все вокруг ненавидели и спокойненько наблюдали, как я, как овца какая-то, произношу перед алтарем кабальную рабскую клятву? Ладно в школе, но в Ордене-то! Да сам Дамблдор мило щурился, поздравлял и строил из себя добренького дедушку, даже не намекнув мне, как обстоят дела! И после этого я еще как дура, сражалась за независимость маглорожденных, за равные права для них. Как же это лицемерно, подло и цинично, — прошептала она. – Пет, я вот не пойму… если Дамблдор лицемер и ему было наплевать на маглов и маглорожденных, то для чего тогда он сколотил эту организацию и для чего вообще натравливал нас на Лорда и его сторонников? Я не могу понять – это такая изощренная загадочная игра, что ли? Неужели ему нравилось смотреть, как мы деремся, как нас убивают? Но ведь там были и чистокровные маги, неужели ему не было жаль их? Он… он просто какое-то чудовище… и собирался вот так запросто отдать нас с Джеймсом на заклание, чтобы только посмотреть, выстоит ли мой Гарри против Лорда? Да что же он за человек такой?
— Таких, как он, и среди маглов было и есть немало. Знаешь, сколько в мире вообще любителей сделать что-то гадкое чужими руками или просто поразвлечься, наблюдая за поведением одураченных тобой людей? Сотни и тысячи! А уже если есть возможность еще и не отвечать за свои делишки, прикрываясь громкими пафосными лозунгами и плакатами…
— Какой же я была слепой дурой, — горько улыбнулась Лили. – И сейчас я бы, наверное, пряталась с ребенком от Лорда в каком-нибудь маленьком домишке, вздрагивая от каждого шороха и не имея возможности выйти даже погулять за калитку. Хорошую судьбу он мне уготовил! Так что знаешь, Пет, пока Джеймс будет на стороне старика и продолжит заглядывать ему в рот – сына и меня он не увидит! А я пока что, по рассказам Трикс, не вижу, что до него что-то доходит.
— Лил, до тебя самой с трудом дошло, что все не так хорошо в вашем магическом королевстве. А Поттер… ему ведь тоже нужны доказательства, подтверждения… улики, одним словом. Все то, что мы показывали тебе! Сам он, боюсь, будет доходить своим умом до правды очень и очень долго. Гарри к тому времени уже вырастет. А Трикс говорит, что в последнее время Джеймс вообще из дома не выходит, и даже с Блэком свел общение до минимума. Напиши ты ему!
— Нет, и не проси! – упрямства Лили было не занимать. – Впрочем… скажу так. Пока в Британии идет война – я там не появлюсь и Джеймсу ничего о своем местонахождении писать не буду. Хоть мой сын и не Избранный теперь, все же опасность ему грозит. Я рисковать больше не буду, сами же меня научили. А Поттер… — она мстительно улыбнулась. – Пусть помучается. Да, я знаю, я была самонадеянной упрямой дурой, но это же не значит, что меня можно обманывать! Ладно бы еще кто-то посторонний, но свой же муж! Это… это очень мерзко, Пет. Пусть я взбалмошная и ленивая, капризная и грубая, но я же ему доверяла. Да и не надо было мне сказочных богатств от него, ни наследства его, ничего. В общем, я пока совсем не хочу его видеть рядом с собой. Мне нужно время.
— Ну что ж, времени у нас полно. Да и тебе скучать некогда, у тебя еще впереди учебы три года. И ребенок много сил отнимает, — сказала Петунья, внимательно слушавшая сестру.
