Пока рвались мины, мою голову посетила странная мысль: а если бы с нами не было дружинника? А что, если бы он не направлял на нас автомат? Судя по всему, без приманки мы бы отсюда не выбрались. Но ведь Гадюка уверенно задала направление на восточную стену, а значит, понимала, каким образом придётся обезвреживать минное поле. Получается, кто-то из нас должен был умереть, чтобы остальные выбрались на свободу.
— Чисто, — выдохнула Гюрза, бросая взгляд за стену.
— Вон они! — донеслось снизу, и почти одновременно затрещали автоматы.
— Да чтоб вас… — выругалась Гюрза, завершая фразу матерной тирадой.
— Я прикрою, — пообещал Тубус и принялся стрелять одиночными в сторону ближайшего переулка.
— Уходим! — поторопила меня Гюрза.
— Да мы здесь без ног останемся! — возмутился я, бросив взгляд вниз.
— Да твою же мать! — в очередной раз разразилась бранью подруга и первой полезла в бойницу.
Я внимательно наблюдал за каждым её действием и старался не отставать.
Девушка прошмыгнула между зубцов ногами вперёд, свесила тело с внешней стороны и, отпустив руки, ухнула вниз, а в момент приземления поджала колени и завалилась на спину и немного вбок.
Вроде несложно. Вот только я изначально полез в щель не той стороной. Пришлось возвращаться, переворачиваться, и всё это под огнём противника. Ну и естественно, уже в который раз за последние дни, в самый ответственный момент схлопотал пулю, когда уже начал сползать по стене. И вместо красивого приземления мешком полетел в битый кирпич.
Боли я не почувствовал, организм уже находился в шоке от прилёта пули, но то, как сломалась нога, услышал отчётливо. Спустя мгновение я уже орал во всю глотку. Гюрза взгромоздилась на меня верхом и хлопала по карманам в поисках заветного портсигара. Драгоценные секунды утекали, словно вода сквозь пальцы. Но микс, попавший в лёгкие, уже разжигал котёл адского пламени, что вскоре растёкся по венам.
— Уходите, я их задержу! — прокричал Тубус со стены.
— Да не высовывайся ты, придурок, — одёрнул приятеля Марио, но было уже поздно.
Пуля пробила парня насквозь и фонтанчиком крови вылетела из груди. Тубус резко замолчал, зачем-то потрогал себя в месте ранения и плавно скрылся за стеной.
— Валим, — вывела меня из оцепенения Гюрза и первой бросилась наутёк по развороченной взрывами дорожке.
Я поспешил за ней. А в голове словно набатом звучал голос Тубуса: «Мы всё пробили, пока за Лимоном ходили, царство ему небесное. Про вас много кто слышал. Говорят, вы с самого Пса поиметь умудрились. А ещё поговаривают, что люди вокруг вас мрут, как мухи. Нам вообще советовали от вас подальше держаться».
Машина, поскрипывая подвеской на ухабах, наматывала километры, увозя нас подальше от горящего форта. Гюрза клевала носом на заднем сиденье, а её подруга внимательно следила за обстановкой справа от меня. Пленник тоже был с нами. Его спеленали по рукам и ногам, в рот вставили кляп и бросили в багажник. «Чтоб жизнь мёдом не казалась», — объяснила такой подход Гадюка. Да и мне, честно говоря, было на него совершенно наплевать.
Вот так, всего за пару месяцев, я очерствел на столько, что безвозвратно утратил жалость и сострадание. Хорошо хоть совесть осталась, да и то её зубы знатно затупились и уже не столь сильно вгрызались в душу, как в первые дни. Увы, но доброта в этом мире считается слабостью. Предательство тоже не в чести, однако быть бессердечным расчётливым ублюдком более выгодно. Интересно, сколько мне нужно времени, чтобы окончательно в него превратиться?
Нет, я однозначно не хочу возвращаться во внешний мир. Там для меня больше нет места. Не сказать, что мне не хочется мирной нормальной жизни, без всех этих приключений и постоянного риска. Хотя кого я обманываю? Я уже подсел на адреналиновый кайф, полюбил запах пороха и привык к тяжести оружия. Без него натурально чувствую себя голым, даже в туалет без пистолета не хожу. Ну и какой после этого из меня мирный житель? Да я в первом же конфликте на стоянке дальнобойщиков кого-нибудь на тот свет отправлю. Просто в силу привычки.
— С тебя иконы писать можно, — покосившись в мою сторону, выдала Гадюка.
— Чё? В смысле? — не понял прикола я.
— Рожа кислая, не побоюсь этого слова: многострадальная, — объяснила она.
— Да так я, — не стал вдаваться в детали я. — Тубуса жалко, хороший парень был.
— Может, ещё есть, — пожала плечами девушка.
— Думаешь, ему микс дали?
— Я видела, куда ему пуля прилетела. Ранение тяжёлое, но не смертельное. Тем более навылет прошло. Если на воротах не вздёрнут, скорее всего, выживет.
— Ага, или если пираты форт залпом не накроют.
— Вряд ли, — поморщилась Гадюка. — Они, скорее всего, блефовали. Рядом ни одной машины с ракетной установкой не было.
— Разве это обязательно? Насколько я знаю, они за двадцать кэмэ могут без проблем отработать.
— Это во внешке. Здесь такой номер не прокатит.
— Вот сейчас не понял?
— Ты здесь хоть одну птицу видел?
— А при чём здесь это?
— При всём. В Мешке ничего не летает.
— Да ладно? — не поверил я, — А почему?
