– Принято – не принято, а ты угости своих в отделе. Откажутся, Бог им судья.
– Хорошо, я отнесу.
– Не переживай, дочка. Жалко, конечно, Сережку, молодой был, жить бы да жить. Но на все Божья воля. А ты себе еще найдешь. Вон, какая раскрасавица стала. Меня возьми, сколько раз разводилась, и ничего, снова потом выходила замуж, и не раз.
– Мама, а сколько раз ты замуж выходила? Соседка, теть Лида, говорит, что шесть.
– Ну, это как считать. Если со штампом в паспорте, то четыре, а если без штампа, то даже и не скажу так сразу.
– Папа у тебя первый муж был?
– Нет, папа твой был третьим. К тому времени, когда ты родилась, я уже со вторым мужем была в разводе. Про первого вспоминать не хочу, уголовник.
– Да что ты, мама! В самом деле, уголовник?
– Самый что ни на есть настоящий. Когда тебя родила, с отцом твоим мы не расписанные были. Тебе восемь лет исполнилась, когда он нас забрал сюда, в Жуковский. Как сейчас помню, прямо на твой день рождения переехали. Через три года папка твой умер. А через полгода я за Савельева замуж вышла. Хоть и против бабка была, но я тебя на Савельева записала, удочерил он тебя, хороший человек был. Да мне все хорошие мужики по жизни попадались, даже первый, честно скажу, неплохой был.
– А что же ты тогда разводилась со всеми.
– Слаба я по женской части. Поживу с одним мужем годок другой, а потом такая тоска нападет. Дом, работа и ничего больше. Прибираешь, стираешь, у плиты стоишь, и начинает казаться, что все, жизнь кончилась. Что не будет больше безумной любви, страсти. И так тошно станет, что жить не хочется. А потом вдруг раз, и как молния, снова любовь в голову ударит.
– Мама, а зачем же ты фамилию каждый раз меняла, как замуж выходила?
– Так думала, что на всю оставшуюся жизнь мужчину встретила.
– Хорошо, что я не в тебя пошла, а в бабушку.
– Ой, дочка, неизвестно, хорошо это или плохо.
Под утро мне снова приснился тот же сон. Только теперь я шла по какой- то дороге. Люди расступались, пропускали меня вперед, а я шла, задевая своим белым свадебным платьем кусты и деревья. Я остановилась посередине кладбища. Я была одна. Мое платье стало черным. Я испугалась, закричала и проснулась. Мама прибежала на мой крик. Я в ужасе пересказывала ей свой сон.
– Успокойся, ничего страшного в твоем сне нет: была вчера на кладбище – вот и приснилось. Сегодня девять дней, Сергей хочет, чтобы ты его помянула и в черное оделась. Так что не сомневайся, бери на работу блины и конфеты.
Я выбрала черные прямые джинсы, которые мы покупали вместе с Мариной. Они были жутко дорогие, а Марина сказала, что это настоящие, фирменные «Версаче». Черной подходящей блузки не нашлось, я натянула темно- синий топ, а сверху короткий черный пиджак из вельвета. Мама одобрила наряд:
– Какая ты модная и красивая, хорошо тебе, и черный цвет есть.
Никто на работе не отказался от угощения. Женщины разобрали блины и конфеты. Даже у Аглаи Кузьминичны что- то человеческое промелькнуло в глазах. Она подошла ко мне и сказала: «Я довольна, твоей работой, Ирочка».
У меня осталась кредитная карточка Сергея. На похоронах я забыла отдать ее Сережиной маме. На нее я купила себе свадебное платье и много других нарядов для нашего путешествия. Мне очень понравилось ходить по магазинам. Я долго думала, надо ли вернуть деньги за мои покупки. Я посоветовалась с Таней Носик, к Марине не решилась лезть с таким пустяком. Таня сказала, что я дура, никаких денег не возвращать, а карточку отдать матери. Она права: теперь карточка мне ни к чему. Сказка закончилась и ее больше никогда не будет в моей жизни. В обеденный перерыв я поехала к маме Сергея. Лучше бы я к ней не ходила. Мы разговаривали на пороге. Карточку она просто выдернула из моей руки. Она резко мне сказала, что у нее сегодня собираются только родственники. Можно подумать, что я напрашивалась к ней на поминки. И еще Александра Константиновна сказала, чтобы я не посягала на Сережину новую квартиру, у меня ничего не выйдет. Странная, зачем мне эта квартира, если нет Сережи.
Не успела сесть за рабочее место, как позвонил Виктор. Он приглашал меня приехать в казино, они с ребятами накрыли стол, чтобы помянуть Сергея. Аглая Кузьминична была сегодня добрая, отпустила меня с работы: «Конечно, съезди, можешь сегодня не возвращаться на работу».
Я, наивная, думала, что мне сейчас так плохо, что ничего хуже уже и быть не может. Оказалось, может. Уже в дверях меня застал звонок, а в комнате никого не было. Я сначала удивилась. Зачем меня вызывают в милицию?
Дальше был какой- то кошмарный сон. Не сразу, но я поняла, что вызвали меня по заявлению Александры Константиновны, которая обвинила меня в убийстве Сергея с целью завладеть его квартирой. Она ссылалась на подслушанный телефон, где он договаривался о встрече с нотариусом. Я была в отчаянии, я чувствовала, что мне не верят. По вопросам было видно, что у следователя все сошлось: и мотив, и возможность. Тут опять позвонил Виктор:
– Ирина, ну где Вы? Мы не начинаем, ребята ждут Вас
Я зарыдала в трубку:
– В милиции.