Я заварил себе небольшую чашку горячего напитка в старой медной турке. Посмотрел на пса.
— Тебе же наверняка специальную еду надо. Собачью. Заскочим по дороге в какой-нибудь Зоомир.
Никак внимательно выслушал меня и чуть шевельнул хвостом.
— Ладно, поехали. Надо запастись едой. Твоей и человеческой.
Через 10 минут, выйдя из подъезда мы сели в автомобиль. Я завёл двигатель, включил радио. Доиграли последние аккорды какого-то модного трека и начался новостной блок.
— Сегодня ночью на Гублёвке произошёл крупный пожар, — раздался голос ведущего. — Огонь полностью уничтожил несколько особняков. Работали одновременно пятнадцать пожарных машин. Причины возгорания остаются пока неизвестными.
Я нахмурился. Метка на ладони лёгким почёсыванием напомнила о себе.
— Опять, — пробормотал я вслух, — Вроде не лето и засухи нет. Чего оно всё полыхает?
Никак насторожился, уши его поднялись, как будто он тоже почувствовал что-то неладное.
Мы доехали до Давиловского рынка всего за сорок минут. Я нашёл место, припарковался, вышел из машины. Никак прыгнул за мной, держась рядом.
Рынок был уже оживлён. Продавцы раскладывали товар, покупатели неспешно рассматривали продукты, запахи свежей выпечки и специй витали в воздухе. Для начала я решил направиться к своему знакомому месту — павильону с самым вкусным на этом рынке шашлыком. На мой неискушённый вкус и по мнению нескольких знакомых, самый вкусный шашлык был у Рустама. Получался он у него всегда восхитительно. Но сегодня всё было по-другому.
На привычном месте трудился новый шашлычник. Высокий, крепкий, смуглый, с улыбкой до ушей. Он ловко переворачивал шампуры, шутил с покупателями.
— Шашлык дымится, аппетит зовёт, с ним жизнь всегда легко идёт! — кричал он. — Шампуры в деле, угли горят, шашлык подарит сил заряд!
Судя по всему, его прибаутки действительно привлекали покупателей.
А мангальщик всё не унимался, и что самое занятное — не повторялся.
— Съел шашлык и день в цвету, силы даст он на лету! Шашлык под соусом, сочный кусок, с ним жизнь — не работа, а сплошной восторг! — продолжал, судя по всему, опытный работник общепита.
Быстро подошла моя очередь. Никак устроился у правой ноги.
— Доброе утро, — сказал я. — Дайте две порции, пожалуйста. Без лука.
Шашлычник, вздрогнув, резко повернулся ко мне всем корпусом. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и в них светилась какая-то странная энергия.
— Доброе утро, друг мой! — ответил он. — Шашлык у меня особенный. Секретный рецепт. Шашлык шипит, дымок плывёт, с ним каждый день удачу ждёт!
— Ну, давайте попробуем ваш рецепт, — сказал я ему.
Мужчина раскатисто засмеялся.
— Ты знаешь, почему шашлык такой вкусный? Потому что огонь — это жизнь. Огонь очищает, огонь даёт силу. Знаешь, как мой дед красиво про огонь говорил? Не знаешь! Но ты, парень, мне понравился, тебе скажу:
Огонь — владыка всех стихий,
В его мерцаньи — вечный зов.
Он очищает, он живой,
Свидетель времени основ.
— Вот как дед говорил. Он много чего красиво говорил, и я всё помню, - приговаривал торговец, упаковывая сочные порции для меня.
— Очень душевные слова. Ваш дед был поэтом?, — спросил я, поддерживая разговор в основном из вежливости.
— Мой дед был больше, чем поэт!, — энергично и чуть громче сказал мастер гриля, чуть наклонился ко мне и внезапно засмеялся. Очень долгим, громким, немного натужным смехом, глядя мне прямо в глаза.
Я немного отстранился от этого навязчивого человека и слегка нахмурился.
Что-то в этом человеке меня настораживало, несмотря на показное радушие.
Никак сидел рядом, внимательно глядя на гриль-шефа. Пёс не рычал, не лаял, но его взгляд был пристальным, почти гипнотическим. Шашлычник заметил это и слегка улыбнулся.
— Какой красивый пёс, — сказал он. — У него глаза, как угли.
Я кивнул, стараясь не показывать своего беспокойства.
— Да, он у меня особенный.
Мангальщик, протягивая пакет с шашлыком, сказал:
— На, держи, дорогой, на здоровье! И запомни: огонь — это жизнь.
Я взял пакет, расплатился. Уже хотел уйти, но что-то вдруг заставило меня обернуться. Какая-то интуиция.
Шашлычник смотрел на меня в упор. Его глаза... они были красными. Без зрачков. Как раскалённые угли. На секунду показалось, что от них даже исходит небольшое пламя. Смотрел вслед и натурально скалился, показывая свои удивительно ровные, крупные, острые зубы.
Я замер. Метка на ладони кольнула так сильно, что я поморщился.
— Всё в порядке, дорогой? — спросил барбекюшник, широко улыбаясь.
— Да, — коротко ответил я ему. — Всё отлично.
И отвернувшись, быстро пошёл прочь.
— Что это было? — спросил сам у себя, открывая переднюю дверь машины для собаки.
Никак запрыгнул на сиденье и обернулся в сторону рынка. Его уши были приподняты, шерсть на загривке слегка взъерошилась.
Я бросил пакет с шашлыком в багажник, даже не притронувшись к нему — что-то внутри подсказывало, что не стоит так рисковать — даже на голодный желудок.
— Ну что, Никак, — сказал я, глядя на пса. — Что-то после такой горячей беседы мне уже не до еды. Ладно, — сказал я. — Кажется, мне что-то показалось. Наверное, заработался. Похоже, нужно сделать себе выходной.
