Катя закатила глаза под потолок с такой театральностью, что это выглядело почти карикатурно.
— Боже, я не ожидала от тебя такой низости. И именно сегодня, — она сделала паузу, пристально глядя на меня. —Кто знает, Стас, может быть сегодняшний день для кого-то из нас станет последним. А ты его начинаешь портить прямо с утра!
Ледяная волна пробежала по спине. Я почувствовал, как шрам на ладони заныл.
— Очень, очень хорошее и своевременное замечание, — сказал я, нарочито медленно. — И крайне занятно, что ты решила вспомнить об этом именно сегодня. Надеюсь, у тебя есть куда перевезти свои вещи из моей квартиры?
Её глаза вспыхнули странным блеском.
— Давай сначала попробуем дожить до вечера, — она улыбнулась, и в этом выражении не было ничего от привычной Кати. — И тогда узнаем, чья это квартира и кто в ней живёт.
Разговаривать дольше почему-то расхотелось. Я развернулся и пошёл к двери. Пёс тут же вскочил со своего места, настороженно озираясь.
— Идём, — бросил я, закрывая за собой дверь.
Только когда лифт поехал вниз, я заметил, что дышу слишком часто, а в висках стучит кровь. Никак тыкался носом мне в ладонь, словно проверяя шрам.
— Все в порядке, — пробормотал ему. — Просто очередной странный день.
Выйдя во двор, резко вдохнул прохладный утренний воздух. После духоты квартиры с витавшими в ней невысказанными угрозами и игрой в кошки-мышки с Катей, даже этот серый панельный пейзаж казался освежающим.
Медленно обвёл взглядом двор:
Детская площадка с вечно скрипящими качелями — пусто.
Лавочки у подъезда — ни души.
Мусорные баки — только бродячий кот копошился в поисках завтрака.
Даже окна соседних домов казались пустыми в это раннее время.
Ну что же, отсутствие нежелательных персонажей — уже неплохое начало.
Никак, прижавшийся к моей ноге, напряжённо всматривался в дальние углы двора. Его шерсть слегка топорщилась, но явной угрозы он не чувствовал.
«Похоже, мы одни», — пробормотал я, направляясь к стоянке.
Моя «Калина» стояла на привычном месте, покрытая тонким слоем городской пыли. Пару дней назад собирался её помыть, но так и не дошёл ход. Провёл ладонью по капоту — пальцы автоматически проверили, нет ли новых царапин или подозрительных предметов под колёсами. Всё чисто.
Открыл переднюю дверь:
— Запрыгивай, компаньон.
Никак ловко забрался на пассажирское сиденье, покрутился, устраиваясь удобнее, высунул кончик языка. Его тёмные глаза внимательно следили за моими движениями.
Я сел за руль, привычным жестом вставил ключ в замок зажигания.Повернул — и в тот же миг зазвонил телефон.
«Кто бы это...», — потянулся к аппарату, лежащему во внутреннем кармане куртки. На экране была надпись «Елена».
Не мог сдержать горькой усмешки:
— Надо же. Бывшая вспомнила обо мне именно сегодня.
Провёл пальцем по экрану:
— Алло?
Голос в трубке был таким же холодным, как и в тот день, когда она заговорила об официальном разводе:
— Тебе нужно прибыть в суд послезавтра. В одиннадцать часов.
Я на секунду замер, переваривая информацию. Никак настороженно наклонил голову.
— Внимательно тебя слушаю, — наконец ответил я.
— Мы вместе подадим документы на развод. Ты нужен, чтобы подписать несколько бумаг. Больше ничего от тебя не требуется.
В трубке послышался шум офиса — где это она сейчас, на работе? В том самом банке, где мы познакомились?
— Хорошо, — кивнул на автомате. — Как... как твои дела?
Пауза. Потом ледяное:
— Вот как раз тебе до этого не должно быть никакого дела.
Я закрыл глаза, почувствовав, как Никак тычется носом мне в локоть.
— И правда, чего это я, — пробормотал себе под нос. Потом, в трубку: — Буду там, где нужно. Скинь точный адрес и время.
Ещё одна пауза. Потом короткое:
— Уже скинула, проверяй.
И щелчок — она положила трубку.
Я ещё секунду держал телефон у уха, потом медленно опустил его. На экране уже горело уведомление — сообщение с координатами и временем.
— Ну что, пёс, — сказал я, заводя двигатель. — Похоже, сегодня день не только внезапных встреч, но и неожиданных звонков.
Выруливая из дворовых лабиринтов, мысленно всё ещё перебирал вчерашние и ночные события. Через приоткрытое окно тянуло сыроватым весенним воздухом, смешанного с запахом раннее городского утра. Никак, сидящий на переднем сиденье, заинтересованно втягивал ноздрями городские запахи.
На выезде мелькнул силуэт — сгорбленная старушка в клетчатом платке энергично махала рукой. Я притормозил, опустил стекло.
— Подвезёшь, внучок? До супермаркета.
Голос у неё был неожиданно звонкий для такого хрупкого тела. Я кивнул, откинулся, чтобы открыть заднюю дверь.
— Садитесь, пожалуйста.
Старушка, кряхтя, устроилась на заднем сиденье, поставив на колени видавшую виды сумочку. Запахло чем-то аптечным — камфорой, наверное.
— Доброго здоровья, — сказала она, пристёгиваясь дрожащими руками.
— И вам того же, — я тронулся, глядя в зеркало заднего вида. — Как ваше настроение? Весеннее?
Её лицо, испещрённое морщинами, вдруг потемнело.
— Какое уж тут настроение, сынок. Такое случилось у моей подруги Надежды... — она замолчала, нервно перебирая край платка.
