Эта мысль успокоила его. Фрифтар всё ещё чувствовал себя не совсем хорошо, но предстоящая сенсационная битва наверняка развеет последние следы недомогания. Наступило самое подходящее время уничтожить этих непредсказуемых вольпертингеров.
Румо и его сопровождающие шагали по грязи в канализации Гела, но старую её часть с органическими структурами, назойливым зверьём и чудными растениями они уже покинули. Здесь каналы были проложены искусственным путём, Румо видел кирпичи и оштукатуренные стены и было ясно, что тут много сил и времени уделялось очистке тоннелей от сорняков и паразитов.
– Сейчас мы находимся, так сказать, в цивилизованной части канализации, прямо под центром, – сообщил Рибезел.
– Сколько ещё осталось до театра? – спросил Румо.
– Не много, – сказал Рибезел. Его голос зазвучал вдруг торжественно. – Мы находимся вблизи одного исторического места.
– Исторического места? – спросил Укобах.
– Ты удивишься, Уко, – ответил Рибезел – Просто следуй за мной.
И Рибезел быстро пошёл вперёд. Он вёл их по каналам, полностью обшитым красным мрамором, в которых было приятно прохладно и даже текла прозрачная вода. Они воспользовались этой возможностью и вымылись, затем пошли дальше. Вдруг Рибезел остановился.
– Вот это место, – воскликнул он дрожащим голосом. Он указал место на полу, над которым находилась шахта с идущей вверх железной лестницей.
– И что это значит? – спросил Укобах. – Я ничего не вижу.
– Это вентиляционная шахта, в которую ты упал, когда был ребёнком, Уко. Здесь внизу я тебя нашёл, полумёртвого, под стаей чумных крыс, хотевших сожрать тебя заживо.
– Нет! – воскликнул Укобах. – Правда?
И он всхлипнул.
– Да! Здесь решилась наша судьба. И она же привела нас сюда опять. Шахта ведёт наружу во дворец твоей семьи.
Рибезел повернулся к Румо.
– Здесь ты можешь подняться вверх. Ты выйдешь к водохранилищу дворца. Там есть большая чёрная дверь, ведущая на улицу. По улице ты должен пойти налево вниз до ближайшей развилки. Там ты пойдёшь направо и дойдёшь прямо до Театра красивых смертей. Его ты узнаешь по чёрным черепам, из которых он построен. А напротив него находится тюрьма со старыми пленниками.
– Спасибо, – сказал Румо. – Вы мне очень помогли.
Румо пошёл к лестнице.
– А почему ты, собственно говоря, считаешь, – спросил Рибезел, – что там, на верху, ты, вольпертингер, сможешь сделать хотя бы несколько шагов, не вызвав суматохи?
– Это я узнаю, когда буду на месте.
– У тебя всё ещё нет никакого плана, правда? – спросил Укобах.
Румо пожал плечами и начал взбираться по лестнице вверх.
– Он ушёл, – через некоторое время сказал Укобах.
– Да, – ответил Рибезел.
– Наконец-то. Сумасшедший.
– Он спас тебе жизнь! – сказал Рибезел. – И он сдержал своё слово. Он мог бы потащить нас за собой.
– Он взял нас в плен!
– Наш народ взял в плен его народ и убивает его сейчас!
– Он умрёт, – сказал Укобах.
– Они все умрут.
Оба долго и молча смотрели друг на друга.
– Скорее всего, он не перейдёт живым даже через улицу, – сказал Рибезел. – Свободно передвигающегося вольпертигера заметят сразу же.
– Что-то у него там со шкатулкой.
– Точно. Романтическая чушь.
– Ну, мы сделали всё, что было в наших силах.
– Да, мы сделали.
– Где-то же должна быть грань.
– Да, и именно здесь.
– В этом романтическом месте. Где началась одна большая дружба, – сказал Рибезел. – И закончилась другая.
Оба всхлипнули.
– Если бы мы пошли с ним наверх, то могли бы притвориться, что он наш пленник, – сказал Рибезел. – И мы могли бы его легко довести до театра.
– С нами было бы проще простого дойти до тюрьмы.
– Да, элементарно!
Оба снова замолчали.
– Он уже наверху? – спросил Укобах.
– Несомненно, – ответил Рибезел.
– Тогда быстрее!
И оба начали взбираться вверх по шахте.
– Румо! – хором крикнули Рибезел и Укобах. – Подожди нас! Мы идём с тобой!
Гел, город без неба, без облаков и без звёзд. Город полный неприятных запахов, без красок, без солнечного света. Даже его архитектура вызывала у Румо отвращение. Всё вокруг было низким, прижатым, горбатым, рогатым, чешуйчатым, опасной формы. Фасады домов были похожи на рожи, двери - на разинутые пасти, глаза - на пустые глазницы, всё серое и чёрное. Между домами были натянуты верёвки, на которых болтались грязные обноски, похожие на трупы повешенных. Пустые панцири врахоков, призрачно светящиеся изнутри, служили жилищем. Тут и там в земле зияли дыры, из которых выходил вулканический дым.
– Какой отвратительный город, – прошептал Румо. – И здесь вы живёте?
– Мы здесь жили, – ответил Укобах. – Нам даже уже удалось сбежать из этого ада, но затем мы, к сожалению, встретили некоего Румо и теперь находимся на грани гибели, потеряв последний рассудок в канализации.
– Я вас не заставлял идти со мной.
– М-да, немного благодарности было бы кстати.
