— Подождём немного. Пейте кофе, читайте журнал. И скажите, вы правда готовились убить Лазаря Моисеевича Кагановича? Ведь ему наверное было уже под сто?
— В девяносто первом ему было девяносто семь.
— Так это правда?
— Да, я готовил покушение, но он умер раньше, буквально на пару недель.
— Так лично вам он чем насолил?
— Не мне лично, а вообще он был одним из самых кровожадных большевиков. Его любимой темой было: «Мало расстреливаем!». Когда я прочитал в журнале «Огонёк», что этот упырь сейчас любит поиграть в домино во дворике с соседями, меня замкнуло.
— Ясно. Честно говоря, не ожидал от вас таких порывов.
К центральному входу гостиницы подъехала скорая помощь, из неё выбежали санитары с носилками. Они торопились, не торопясь, так умеют только они. Через полчаса мимо Базунова и Пикина пронесли носилки с телом человека, полностью накрытого простыней.
— Пошлите, Андрей, взглянем на проплывшее тело. Эти ребята изучили ноты нашей души, но не постигли её дух…
Они подошли к «скорой». Базунов достал удостоверение «Пресса» и сто долларов. Опустив купюру в карман врача, он достал маленький фотоаппарат.
— Господа коновалы, позвольте журналистам заработать свой кусок хлеба: всего одно фото жмурика и предварительная версия смерти.
— А что он вас так интересует, господа «второй древнейшей профессии»? — рассматривая купюру, спросил пожилой врач.
— Он представитель одной фирмы, о которой мы писали.
— Фотографируйте. Василий, открой лицо покойничка, — санитар, откинул простынь; Базунов сразу узнал Блядика. — А насчёт причины смерти — остановка сердца. Сейчас бизнесмены мрут часто. Много пьют, таскаются по ночным клубам, всё время на нервах, вот и косит их инфаркт. За такие деньги можем и подвести. Вам куда?
— Нет, спасибо, мы на машине. Профессия требует оперативности.
— Так на «скорой» оно быстрей. Некоторые «новые русские» заказывают нас, когда надо быстро и безопасно добраться. Имейте ввиду.
— Спасибо, возьмём на заметку, — Базунов застегнул серый плащ, в котором он был похож на Элькюля Пуаро. — Что-то меня от покойников бросает в холод. Пойдёмте, Андрей, нам нужно поговорить.
В машине Базунов достал термос с чаем.
— Угощайтесь, Андрей, это настоящий индийский чай.
— Это был Блядик? — слегка дрожа, спросил Пикин.
— Да, собственным телом.
— Я полагаю, что его убрали не из-за меня. Что он ещё натворил?
— Он объявил мне войну, стал убивать моих людей. Тут выбора не было.
— Рассказывая мне это, вы предлагаете войти в вашу организацию?
— Да, это так. Ситуация меняется, мы вынуждены спешить, больше рисковать.
— Я согласен.
— Вот и замечательно. А сейчас мы с вами съездим к одному человеку. Он должен будет утвердить моё решение после вашего медицинского осмотра и проверке на «детекторе лжи».
— А если я не пройду проверку?
— Тогда будем сотрудничать с вами в меру ваших способностей и нашего доверия. Но моя интуиция подсказывает, что всё будет хорошо. А по пути я вам хочу рассказать одну историю, навеянную сегодняшним событием. Два года тому назад умер мой друг детства. Жил он последние годы в своём доме недалеко от Ладоги, у него был второй брак. Его жена была женщиной странной, увлекалась дохристианской культурой древней Руси, соблюдала обряды древних славян. И вот что интересное я увидел, прибыв проводить друга в последний путь. У изголовья покойника стояла чаша с водой. Как выяснилось, эта вода предназначается для отпаивания напуганной души, которая пребывает в шоке после потери тела. Перепуганную и омраченную душу отпаивала богиня смерти Мара, качая её на руках, как малого ребёнка. Руки покойника лежали вдоль тела, а глаза были закрыты монетами: они предназначались специальным божкам как вознаграждение за труд для переправки души на «Тот Свет».
— А я всегда думал, что монеты кладут для того, чтобы глаза покойника не открывались.
