— Да уж. Но если вы, подготовленные люди, не способны сами себе обеспечить безопасность «на дне», то я понимаю уровень возможной проблемы. И мне не хотелось бы переносить вашу проблему на мою структуру родноверов без их ведома. А выносить ваши дела на публичное обсуждение мы тоже не можем. Тут как бы тупик, но из него есть выход. Если честно, мне не помешали бы люди из вашей организации: у нас тут тоже не всё спокойно. Вы наверное заметили охрану на вышках? Давайте поступим хоть и цинично, но мудро. Если вы после отработки своего задания сможете сами добраться до Екатеринбурга и прожить в нём или где-то рядом один месяц, тогда мы вас заберём. Телефон связного я вам дам. Вас устраивает такой вариант?
— Мне выбирать не приходится. Я ваши опасения понимаю и не обижаюсь.
— Вот и замечательно. Люблю умных и смелых людей. А теперь прошу пройти к столу. Сегодня дикий кабанчик для гостя.
За столом Пикин поведал Виктору Васильевичу предание своей бабушки о трёх святилищах, которое его сильно заинтересовало…
На следующий день Пикин покинул Святилище родноверов Урала с уверенностью о гарантированном укрытии. Выехав из Екатеринбурга, Пикин вышел на первой же станции — в Первоуральске. Этот старинный городок с большим сектором старых деревянных домов Пикин присмотрел заранее. Он понимал, что купить дом по поддельному паспорту будет сложно, а вот снять на месяц — вполне реально. Доска объявлений на вокзале предлагала несколько вариантов. Пикин выбрал самый удалённый и дешёвый дом на улице, уходящий в тайгу.
…Июньское солнце поравнялось с низким окном домика и ласково грело щёку Андрея.
— Заснул, сорванец, надо будить. Сейчас покойника понесут, — сказала себе бабушка Андрея, потряхивая сухой рукой пятилетнего внука.
— Бабуля, я спать хочу!
— Я тебе дам спать! Сейчас покойника понесут мимо нас. Нельзя спать, душу утянет с собой в могилу.
— Я умру?
— Если будешь спать, умрёшь!
Андрею так сильно хотелось спать, что страх перед смертью не возникал в его сознании, и он мгновенно и сладостно провалился в сон.
— Вставай, Андрей!
— Ну, бабуля!
— Какая ещё бабуля? Давай вставай! Скоро Базунов приедет, — тряся за плечо Пикина, возмущалась Таня.
— Душу утянет, — сквозь сон шепнул Андрей.
— Он может утянуть и душу, если не проявить нужной бдительности.
— Ты злая. Мне просто приснился сон, что я сплю у бабушки, и она меня будит перед провозом покойника мимо дома, чтобы он не утянул мою душу.
— Я слышала, что в это время к детям в кроватку клали расческу.
— А почему расчёску?
— Не знаю. В следующий раз спросишь у своих язычников.
— Не у язычников, а у родноверов.
— Ну, извини, одно — «нехристи».
— Вот ты пойми, мы тысячу лет молимся чужому еврейскому богу, намаливаем их эгрегор, отдаём им свою энергию. Вот евреи и прут по всем позициям.
— Ну, начитался! Давай-ка лучше поезжай на станцию встречать Базунова. Чую сердцем, привёзёт он нам работёнку.
Базунов был сосредоточен и сер лицом.
— Что-то тяжело я уже переношу дорогу. Извините, цветы не привёз: у вас тут своих цветов, как в раю, — сказал он, отдавая Тане коробку конфет.
Андрей помог снять пальто, заметив, что Базунов сильно похудел.
— Швейцарские! Мой любимый шоколад, — радостно сказала Таня и чмокнула Базунова в щёку.
— Друг привёз, — сказал взбодрившийся Базунов.
— Николай Евгеньевич, давайте к столу: деревенские яйца всмятку, кабачки в сметане — всё, как вы любите.
— Спасибо, солнышко, угодила старику.
— Присаживайтесь. Пока я накрываю на стол, вы расскажите, кто такие родноверы?
Андрей зло посмотрел на Таню, покрутив у виска пальцем, давая понять ей, что сейчас не стоит даже намекать на его связь с родноверами.
— Разве Андрей не может вам рассказать? Он же занимался этим течением плотно.
— Андрей субъективен в этом вопросе, — капризно сказала Таня.
— Ну ладно, я постараюсь быть объективным, — с иронией сказал Базунов.
— Мне тоже интересна ваша точка зрения, Николай Евгеньевич, — сказал Пикин, холодно глядя на Таню.
— Я это движение помню ещё с шестидесятых годов, когда группа русских поэтов, писателей и художников увлеклась дохристианскими древностями. Поэт Кобзев, писатель Чивилихин, художник Васильев и другие стали создавать клубы по изучению «Слова о полку Игореве», затем появились «Русские клубы». Новый всплеск интереса пришёлся на появление «Влесовой книги». С уходом из жизни этих людей движение затухло, но внезапно вспыхнуло в девяностые годы. А сейчас в него вовлечены тысячи. И уже слышен шум древних богов из людского «бессознательного». И в этом статусе оно уже не осталось вне внимания политиков и спецслужб.
— А политикам и спецслужбам что там интересного? Ну, прыгают люди через костёр, ставят идолов? — удивлённо спросила Таня, раскладывая столовые приборы.
