Творческая атмосфера хороша тем, что она сама по себе является сытной пищей. В творческой атмосфере можно промолчать неделю и не поглупеть.
Мы подружились с Артемом. Ходили на фотосессии по Москве, печатали фотографии по ночам, вырезали из летрасетов буквы, чтобы потом их переснимать.
Собственно, в мастерской я и определился с профессией. Всем родственникам и знакомым сообщил, что я теперь дизайнер. Артем был моим первым учителем и наставником, хотя его методы работы мне категорически не нравились — он тупо пиздил идеи из западных журналов. Открывал какую-нибудь понравившуюся рекламу и фигарил аэрографом как с натуры.
Все равно никто не найдет исходника. В оправдание Артема можно сказать, что 99 % художников-оформителей в СССР делали так же, совершенно не переживая ни секунды. Крут был тот, кто хоть как-то умел пиздить западные дизайны. Мне повезло с тем, что я ни одного дня в жизни не испытывал творческого кризиса, а любую композицию или идею придумываю на лету.
Летом 1992 года позвонила Лиза и сказала, что они с Артемом разводятся.
И предложила забрать его к себе, тем более что у меня есть свободная комната. Артем переехал.
У Артема был приятель — тоже Артем. Раньше такого количества Артемов на квадратный метр не встречалось — в школе, например, меня все звали Артемом, и тетрадки я всегда подписывал «Артем Лебедев». Поэтому было решено поделить именное пространство.
Еще у Артема был другой приятель — харизматичный татарин Тимур. Тимур сидел на задворках гостиницы «Центральная» в помещении какого-то бывшего овощного склада. Тимур где-то нашел банк под названием «Эра», которому нужен был логотип. Банк платил какие-то нереально большие по тем временам деньги — почти 50 тысяч долларов. Можно было несколько квартир купить в Москве.
Я в то время еще никогда логотипы не рисовал, но сел и начал придумывать (главное согласиться на работу). Мой вариант знака сразу приняли. Тимур предложил нам основать студию на его базе. Студию назвали «А-квадрат» (потому что нас двое и мы на «А»).
Осенью 1992 года я был взят на работу в газету «Коммерсантъ-Дейли», показав свое портфолио из шрифтов, нарисованных по пикселям (все шрифты тогда были битмепными, а в векторе я работать не умел, потому что, когда открыл тестовый файл программы «Фрихенд», я решил, что это программа для анимации — так долго прорисовывались все элементы). В «Коммерсанте» я просидел только одну неделю, потому что у меня был еще и университет, находиться в редакции надо было до ночи, на метро я уже не успевал, а такси никто не предлагал. Но даже за эту неделю я получил кучу впечатлений, особенно в части того, как быстро и как много люди могут зарабатывать денег. Позитивные авантюристы начала 90-х наполняли редакцию.
В переходе под Пушкинской площадью висела реклама с разноцветным яблоком нового маковского дилера под названием «Мак центр». Я сразу им позвонил, приехал. Они сидели в комнатушке какого-то завода, но делали важный вид. Я тоже делал важный вид, спрашивая, есть ли у них такие-то и такие-то последние модели Макинтошей (каждый из которых стоил тогда по пять-шесть тысяч долларов).
Я выбрал оборудования, кажется, на 45 000 долларов, хотя к тому моменту еще и 100 долларов за что-либо не получал. Оборудование состояло из: двух Маков, двух мониторов, лазерного принтера и сканера. Коробки из-под компьютеров и 21-дюймовых мониторов тогда были размером примерно в кубометр каждая. В такси бы не поместилось. Поэтому мы зафрахтовали ИЖ-каблук, который возил рыбу для ресторана «Центральный» при гостинице. Коробки были погружены, а мне места не хватило, поэтому пришлось ехать в кузове. Этот день я помню сегодня все так же ярко. Машину трясет, коробки перемещаются, дышать нечем, омерзительно воняет протухшей рыбой. Кто застал советскую торговлю и складирование, может представить, остальные пусть думают, что у них хорошее воображение.
Артем не умел работать на компьютере. Я верстал, работал в векторе, фотошопил и слушал миди-файлы (с качеством мелодий как у электронных часов). Нам поступали какие-то неинтересные и малозначительные заказы. Впрочем, поиском клиентов никто особенно не занимался.
Артем продолжал жить у меня дома, у него появилась девушка, которая переехала к нему в комнату. В разговоре с Тимуром я случайно узнал, что за некоторые из проектов, которые мы делали в студии, были заплачены деньги. Хотя мне Артем говорил, что это безденежные заказы. Как потом выяснилось, ему так хотелось устроить девушке красивую жизнь, что он забирал мою положенную половину себе.
Зимой 1992-го я попросил Артема уехать из дома, а сам ушел из студии. Позже она продолжала существовать под названием издательства «Центр».
