Рунет. Сотворенные кумиры полностью

Близкий друг Полозковой фотограф Яков Печенин как-то в шутку написал, что у блога vero4ka тираж больше, чем у иных глянцев, и предложил продавать туда рекламу: спонсор поста о несчастной любви — прокладки Always, спонсор поста о победе над Голландией — мужской дезодорант Old Spice.

— Я не очень представляю, как это будет выглядеть, — Вера морщится, словно ей предложили продать пусть не Родину, но, скажем, родной город. — Это надо слово свое продавать, типа «вот это ешьте, а это не ешьте». Но для этого надо сильно разлюбить это место [ «Живой журнал» — Ю.И.], понимаешь? Не чувствовать никакой личной заинтересованности ни в нем, ни в людях. А я по-прежнему их воспринимаю как собеседников, даже если они мне пишут: «Вы блядь, и вам должно быть стыдно». Я пытаюсь считать их равными, потому что меня воспитывали так: снобизм — это плохо. А как только ты начинаешь себя считать блогером всея Руси, великим и ужасным, которому нужно бабло, поэтому он будет своей аудитории толкать что-то, — все, ты не диалог ведешь, ты зарвался.

В этом разница между старожилами и новым поколением мультитысячников. Старожилы пришли в интернет, когда, по меткому замечанию какого-то пользователя в комментариях к одному из постов о смерти создателя «Рамблера» Дмитрия Крюкова, «весь Рунет можно было скачать на флешку». Поэтому у них есть чувство локтя и четкое понимание своего места в общей иерархии: Роман Лейбов — блогер № 1, Антон Носик и Норвежский Лесной — блогеры № 2, Тёма Лебедев — блогер № 3, и так далее.

У тысячников следующего «призыва» ощущение общей иерархии отсутствует. Каждый из них, пришедший в уже разросшийся русский интернет, стал популярен в своем кругу, в своем сегменте. Средний читатель блогов больше не обязан знать всех популярных блогеров наперечет. Блогосфера разбрелась по интересам: литературная тусовка, гей-тусовка, кулинарные сообщества, журналистские круги. Популярность перестала быть абсолютной.

— Вот «Лепрозорий» — это закрытый сайт. Там тоже есть свои знаменитости — их человек 20, и среди них есть абсолютные боги среди людей. И вот они придут, например, в какое-нибудь приличное общество и скажут: «Я пятизнак на Лепре!» — а человек в ответ: «А что это такое?» — улыбается Вера на мой вопрос о том, что такое тысячник в ЖЖ. — Ну какой тысячник, о чем ты? То же самое — сказать: «Я признанный автор журнала “Новый мир”». Кто читает «Новый мир»? А кто читает ЖЖ?

Упреки в клановости и узкопрофессиональном снобизме приходится выслушивать не только блогерам, но и представителям любого сообщества в принципе: современным художникам, режиссерам, поэтам. В отказе современных поэтов от стадионов и залов Политехнического музея многим видится какая-то снобистская интеллигентская поза — мол, нечего сказать народу, так они бубнят под нос самим себе.

— Хочется ли мне Политехнические собирать? — задумывается Полозкова. — Я просто знаю, что без того, чтоб тебя искупали в семи говнах, ты не доберешься до Политехнического. Сейчас чем ты популярнее, тем больше говна на тебя выливается каждый день, и у меня реально встал вопрос: хочу ли я вообще куда-нибудь двигаться при условии, что каждый мой шаг будет встречать вот такое? У меня уютный дневничок. Я не хожу постить стихи в сообщества, на конкурсы. Один-единственный раз мы с чуваком под ником susel_times участвовали в гонке, которая назвалась «Поэт года ЖЖ», Костя Рыков это придумал. Там давали 1000 долларов за каждую номинацию, а я была на мели, и мне хотелось победить. Мы в итоге премию поделили: я взяла 500 баксов и поехала на них в Одессу. Но и то я огребла истерику на этот счет: «Как, вы написали “голосуйте за меня”!» Как это так, боже! Мы в вас верили, а вы оказались такой меркантильной сволочью!» Да, я меркантильная сволочь: вы читаете меня совершенно бесплатно столько времени — давайте уже, проголосуйте, я, может, съезжу куда-нибудь, куплю себе вкусного, наконец. А есть ли у меня амбиция выбраться в большой офлайн? Да, наверное, есть.

— В каком качестве?

— В качестве человека по текстам. Вот Линор уже в равной мере известна и в онлайне, и в офлайне. То есть она продолжает оставаться ключевой фигурой в Рунете, и при этом люди, которые не ходят в интернет, прекрасно знают, кто такая Линор Горалик, собирают ее «Зайца Пц», всю короткую прозу читают, роман «Нет» цитируют кусками — вот, наверное, так. Я хочу оставаться кем-то в интернете — и чтобы при этом книжки мои были в ассортименте в разных магазинах страны. Плюс ко всему у меня есть исполнительская амбиция, потому что я пытаюсь брать уроки вокала, петь и делать музыку, — Вера картинно закатывает глаза и со смехом заключает: — В общем, хочу, чтоб меня знали как человека, который пишет книжки, выступает и пользуется неизменным успехом у публики.