В последних числах 2008 года, когда каждый второй пост в «Живом журнале» имеет заголовок «Итоги года», vero4ka написала: «В январе в Питере вышла книжка “Непоэмание ”, в ноябре в Москве — книжка “Фотосинтез”, обеими, в целом, горжусь, чего уж там, обе продаются куда бойчее, чем кто-нибудь из нас мог предполагать; сыграла уже штук десять спектаклей “Общества анонимных художников ”, насколько тяжело, настолько и интересно, были вотуже даже первые гастроли; где только ни довелось выступить — в киевском офисе, в минской квартире, в сумской оранжерее академии лингвистики, в — ив это даже мне трудно поверить теперь — в женской колонии для несовершеннолетних под Рязанью, двести девочек в одинаковых синих куртках, меня никто так никогда не слушал, клянусь; впервые в жизни постриглась коротко, другая жизнь сразу, до сих пор никак не могу привыкнуть, полгода без фена и расчески; научилась водить скутер в тропиках; попробовала пару вкусных веществ — вряд ли принципиально изменивших мои представления о реальности, но, в общем, немного просветивших на ее счет; время от времени обнаруживала себя то соведущей музыкальной премии, дарящей за кулисами книжку Земфире Талгатовне Рамазановой, то танцующей жаркие танцы с собственным издателем и поэтом Орлушей на фестивале кубинской музыки, то качающей двухмесячного ребенка в большом деревенском доме с окнами в сад, парное молоко, пироги с садовой вишней, ходитъ-на-озеро, слепни с палец величиной, то играющей в бумажки ночью в большой компании, с Мишей Козыревым и Алексеем Анатольевичем Кортневым по разные стороны стола, то сидящей на съемочной площадке в костюме фронтмена группы Уматурман Владимира Кристовского — и Владимира Кристовского, сидящего рядом в моем красном платье, то в полосатом трамвайчике, пересекающем сингапурский ночной зоопарк, и такой, значит, тапир размером с тахту переходит дорогу сразу за моей спиной, то бьющей бокалы с молодоженами у Знаменского загса, под Тамбовом, то подпевающей в голос любимой Ани ДиФранко в La Cigale в Париже, то едущей в верблюжьей повозке через ночную пустыню под городом Пушкаром, штат Раджастан, Индия, под двадцатикаратными звездами, то пожимающей руку Борису Борисовичу Гребенщикову в холле радиостанции “Серебряный дождь ”…»
2008-й почему-то стал годом, когда Верочка Полозкова как-то неожиданно выросла. Она вдруг стала гастролировать, путешествовать, давать комментарии и интервью, выпускать книжки, участвовать в проектах; о ней заговорили, на ее почве случилось несколько окололитературных скандалов. «Видимо, мозг проснулся», — комментирует Полозкова свой переломный год. 23 года — как раз такое время, когда просыпается мозг и прошлое сменяется настоящим. Вернее, когда настоящее становится важнее и весомее прошлого.
