– Неважно. Об этом поговорим позже. Ты, наверное, хочешь знать, как так получилось, что я выжил. Все благодаря гробовщикам. Это было в скудельнице, куда свозили трупы умерших от мора. И меня туда тоже отвезли. Подобрали на улице, куда меня вынесли убийцы, и отвезли. Хотели закопать в общей могиле. Мор был бы блестящим оправданием для любого злодейства. Подумаешь, еще одна смерть, еще один труп на улице! Но гробовщики увидели, что я еще жив. Я не мог говорить, почти ничего не видел, но я помню, как они удивленно переговаривались, таща меня обратно в телегу. А потом был врач из больницы для бедняков, той, что у часовни Всех Скорбящих. Он лечил меня, даже не зная, что со мной случилось. Думал, у меня моровая кишечная язва, как и у прочих его пациентов. Возился со мной, Рин. Я лежал на полу, на соломенной циновке, пропитанной моими испражнениями и гноем из покрывших меня бубонов, метался в жару и бредил, а он все равно пытался меня спасти. Но я выжил не потому, что он лечил меня. Просто однажды ночью я услышал голос, звучавший в моей голове. И голос этот сказал: "Они думают, что ты умер. Но ты вернешься, я клянусь тебе. Ты войдешь в их дома и взглянешь в их полные ужаса глаза. И ты будешь не один. Верь мне, Эндре! Верь мне!" Вот что сказал мне голос. Сначала я подумал, что это продолжение бреда, который меня терзал. Но потом я почувствовал, что измучившая меня боль в кишках начинает стихать. Меня положили в повозку и куда-то повезли. Только после я начал осознавать, что к прежней жизни возврата не будет.
– Понимаю, – Рин робко протянул руку, будто хотел коснуться плеча Хендрика. – Вы сказали, что приобрели спутника. Кто он?
– Я не знаю. Это дух, который поселился во мне. Я назвал его Мгла, и он принял это имя. Вот и скажи мне, кто я на самом деле – Эндре, сын великого герцога Маларда Кревелогского и Марты Детцен, или Мгла?
– Этот дух чего-то требует от вас?
– Иногда, – усмехнулся Хендрик. – Он открылся мне в деревенской гостинице, где наемники издевались над корчмарем и его дочками. Я испытал удовольствие, восстанавливая справедливость. Вероятно, ему это понравилось.
– Вы перебили наемников?
– Да. С тех пор я знаю, что Мгла живет во мне, но мне кажется, что впервые этот дух приходил ко мне в те часы, когда я корчился от боли на загаженных циновках в лазарете Всех Скорбящих. Это ведь безумие, Рин?
– Вы можете мне рассказать что-нибудь еще о вашем…эээ… спутнике?
– Он оживает в моем сознании в минуты волнения, страха или душевных переживаний. Иногда он разговаривает со мной просто так, иногда я просто чувствую его присутствие; у меня возникает ощущение, что он стоит за моей спиной и ждет, когда я обернусь и заговорю с ним.
– Он никогда не заговаривает с вами первым?
– Очень редко.
– У него есть облик? Вы можете его описать?
– Нет. Я потому и назвал его Мглой, что он не имеет обличья. Он просто тень, но он вполне материален.
– Вы хотите избавиться от него, господин?
– Я хочу стать самим собой, Рин, – Хендрик глубоко вздохнул, губы у него задрожали. – Я хочу вернуться в те времена, когда я был принцем Эндре.
– Он знал, кого ему выбирать.
– Почему ты так решил?
– Смею ли я, господин?
– Говори! Выкладывай!
– Сейчас, я только немного полечусь, с вашего позволения.
Хендрик молча наблюдал, как бывший астролог короля Маларда вытащил из-под кровати захватанную бутылку с какой-то желтоватой мутной жидкостью, с хрипом выдохнул воздух, и жадно, горячечно, стуча зубами о горлышко, сделал несколько глотков из бутылки. Закашлялся, пустив в сторону гостя волну сивушной вони, зажал рот краем одеяла, будто боялся, что его вырвет.
– Я был астрологом, ваша светлость, – начал он, отдышавшись, – Я составлял ваш гороскоп. Там было сказано…
– Что? Что именно?
– Что вы прольете кровь своих братьев, ваша светлость.
– Не хочешь ли ты сказать, что это отец приказал убить меня?
– Нет! Нет! Его светлость герцог Малард любил вас, хоть вы и были бастардом.
– Но своих сыновей он любил больше, верно?
– Милорд, поверьте мне, ваш отец не мог бы отдать такого чудовищного приказа! Он не стал бы убивать собственного сына.
– Кто еще знал о гороскопе, Рин?
– Никто. Только я и ваш отец.
– И мои братья, не так ли?
– Значит, вот оно в чем, мое проклятие, – прошептал Хендрик. – Но почему этот демон выбрал именно меня? И как мне избавиться от него?
– Разделить вас можно лишь одним способом – убить одного из вас. Но смерть Мглы неизбежно приведет к вашей гибели, господин, и наоборот.
– Вот видишь, – меланхолически сказал молчавший до сих пор Мгла. – Я же говорил тебе.
– Значит, навсегда, – прошептал Хендрик. – Что ж, другого ответа я не ждал. Наверное, я напрасно пришел сюда.
– Нет, вы правильно сделали, мой принц! – с пьяным воодушевлением выпалил Рин. – Вы же убедились, что я невиновен, да? Я же невиновен, вы же это увидели.
– Я увидел, – сказал Хендрик и, помолчав, добавил: – Мгла нет.
