Наверно мне стоит пояснить кто же такой Трэвор. Этот очаровательный старичок владелец одного из старейших пабов в Лондоне, в котором мы собственно сейчас и находимся. Когда-то они с женой купили его, чтобы начать семейный бизнес, открыть магазинчик по продаже хороших вин и домашнего сыра, который его жена делала на ферме у своих родителей пока не вышла замуж и не уехала за своим мужчиной в промышленный Лондон. Однако их планам не суждено было сбыться, не успев даже начать ремонт, Трэвор узнал, что его жена Люси тяжело больна и буквально через полгода она ушла в мир иной. Детей у них не было и Трэвор остался один. Он очень долго горевал, выпил все запасы алкоголя, которые достались ему от прежнего владельца и намеревался свети счеты с жизнью, отправившись вслед за своей любимой. Но время лечит. Потихоньку он стал выкарабкиваться из своей депрессии, решил оставить паб и полностью погрузился в работу. Когда-то заброшенное место стало одним из культовых пабов столицы, дела пошли в гору и Трэвор пошел «на поправку». Постепенно он выкупил две квартиры, одну располагавшуюся над пабом и одну на первом этаже, прилегающей к кухне и к самому залу, в которую он со временем и переехал, продав их старую с Люси квартирку. Квартиру этажом выше он сдавал какое-то время, однако все его арендаторы оказывались, мягко говоря, людьми с причудами, от которых проблем было выше крыши, и вскоре квартира наверху превратилась в чулан.
С Трэвором мы познакомились полтора года назад, когда судьба просто свыше послала мне его, чтобы спасти мою задницу. Тогда я еще только-только переехала в Лондон из России (о причинах этого переезда я расскажу вам позже), толком ничего не понимала и не ориентировалась в городе. В тот день я потеряла работу, ну как потеряла, как оказалось ее никогда и не было, и работала я в шарашкиной конторе, которая в один день исчезла с лица земли, не выплатив мне ни фунта за мой труд. Денег у меня почти не было, ночевать мне было негде, я слепо бродила по городу, на автомате передвигая ногами. Шла куда они меня вели. И привели они меня в “Lucie’s Pub”. Во мне было столько злости и обиды, что я, не имея обычно проблем с голосом разума, решила надраться до чертиков на последние деньги и будь, что будет. Но, к сожалению, деньги у меня закончились прежде, чем я успела добиться этих самых чертиков, и я просто сидела и ревела до закрытия, потягивая скотч. Как говорил Трэвор, у него тогда сердце готово было разорваться от жалости ко мне. Он подсел ко мне, мы разговорились и он предложил мне снимать комнату наверху, а по вечерам работать в зале официанткой. Это был подарок судьбы, который я не знаю, чем заслужила. Я незамедлительно согласилась, и вот я тут, полтора года обсуживаю шумные компании, приходящих, чтобы пропустить пару стаканчиков пива или чего покрепче. Помогаю Трэвору иногда управлять пабом. В общем работа «мечты». Но, это действительно лучшее, что могло со мной произойти. Трэвор по доброте своей душевной сдавал мне комнату буквально за копейки, платил неплохую зарплату, а довольные клиенты зачастую оставляли приличные чаевые. Мне хватало на еду и жилье, а остальные деньги я откладывала на черный день, чтобы не дай Бог не остаться у разбитого корыта как в прошлый раз.
Я выхожу на улицу и холодный ветер обдувает мое лицо. Тут так тихо, нет никаких посторонних шумов кроме затихающего дождя. Мусоровоз уже уехал, и теперь мелодия изменилась. Я делаю вдох, наслаждаясь свежим воздухом и влагой, а затем вставляю наушники в уши и включаю на всю мощность музыку. Медленным шагом я иду вдоль по улице, делая растяжку, разминая руки и ноги, подготавливая свое тело к длительной пробежке. Когда трек, предназначенный для разминки заканчивается, и начинается новая песня, я начинаю бежать. Сначала спокойно, еле-еле передвигая ноги, а затем, по мере того как ускоряется мелодия, я ускоряю и свою темп. Я направляюсь в сторону парка, в котором вот уже полтора года, каждый день, вне зависимости от того, какая погода на улице, какое у меня самочувствие, что происходит в мире я бегу. Бегу, пока мои легкие не начинают ныть от боли. Бегу, пока не сводит ноги. Бегу, пока могу бежать. И сегодняшний день не исключение. Мокрая от дождя трава и размытая водою земля усложняют мою задачу. Ноги то и дело проваливаются в грязь, кроссовки промокают, но мне все равно. Капли дождя омывают мое раскрасневшееся от бега лицо, дарят прохладу, и оставаясь на губах, избавляют от сухости во рту. В моей голове пустота. За это я и люблю бег. На один час в день я отключаюсь от своей реальности. Шестьдесят минут я думаю лишь о том, как передвигать свои ноги. Я сконцентрирована на своем дыхании. Вдох-выдох. Раз, два, три. Вдох-выдох. Первые двадцать минут пробежки я даже не слышу особо музыку, лишь то, как гулко бьется сердце о ребра. Однако музыка мне необходима, так как в конце, когда я уже не могу дышать, легкие горят, а ноги запинаются, она дает мне силы закончить.
