— Ох, милая, я знаю, что у тебя много вопросов, но я многое не могу тебе рассказать из-за правил и прочего. Когда прибудет твой наставник, ты получишь все ответы.
Наставник? Все происходило так быстро, что я не была уверенна, готова ли начать учиться.
— Ты должна была все рассказать мне, мам, особенно, когда я увидела руны на моей машине и испугалась.
Она вздохнула:
— Прости, детка. Но как я уже сказала, есть определенный лимит на правду. Я думала, что ты все узнаешь о нас и своем наследии от наставника, когда тебе исполнится восемнадцать. А руны на машине…я же должна была тебя как-то защитить, когда ты начала водить. Ты же знаешь меня. Я не доверяю изобретениям Смертных.
Я засмеялась и не могла остановиться. Это объясняло ее неприязнь к компьютерам. Теперь все совпало.
— Но если ты нарисовала руны в прошлом году, почему я начала их видеть только недавно?
— Что-то произошло, и твои глаза и сознание открылись для магии. Это могла быть физическая, ментальная, эмоциональная или духовная связь с чем или кем-либо, принадлежащим нашему миру.
Торин. Я начала видеть руны сразу после встречи с ним.
— Вообще-то, ты начала видеть их слишком рано. Твое видение должно было открыться только в восемнадцать.
Я нахмурилась:
— Видение?
— Способность видеть сквозь чары рун. Наверное, это из-за Норн, — продолжила мама. — Им должно быть стыдно. Пытаться переманить тебя на свою сторону, когда ты так молода и уязвима, — она улыбнулась. — Но ты ведь им показала? Так же как и я когда-то выбрала твоего отца, так и ты выбрала своих друзей и Торина.
Я выпучила глаза.
— Ты знаешь о Торине?
— Милая, в моих старых костях еще достаточно магии, чтобы заметить, что напротив поселилась Валькирия.
Горло сдавило, и образы Торина захватили сознание.
— Он нашел папу.
— Знаю. Он замечательный парень. Он был у меня в магазине перед тем, как вернуть нашего папу. Позже мы еще раз поговорили. А сейчас спускайся вниз и поговори с друзьями. Чем дольше мы здесь, тем больше они беспокоятся, — взяв меня за руку, она открыла дверь. — Я всегда буду рядом. Я не знаю, кого отправят обучать тебя рунной магии или когда это произойдет, но не спускай глаз с Норн. Они приходят в разных обличьях, но всегда по трое. Они устроили мне испытания похуже Хельского ада, чтобы я доказала свою любовь к твоему отцу, и только потом отказались. Вас с Торином они тоже просто так не отпустят.
Сердце пропустило удар.
— Он вернется?
Она улыбнулась и погладила меня по щеке:
— Я надеюсь на это. Если он твоя настоящая любовь…
— Настоящая, — сказала я.
— Тогда не отдавай его Норнам. Борись за него. А теперь ступай.
— Я люблю тебя, мам, — я крепко обняла ее и побежала к лестнице. Эрик сидел в обнимку с Корой. Судя по ее красным глазам, она долго плакала.
Увидев меня, Эрик поднял бровь.
— С тобой все хорошо?
Я кивнула, подошла к ним и крепко обняла.
— Жива. Как вы?
— Мы были в сухом месте, нам повезло, — сказал он.
— Не знаю, смогу ли справиться со всем этим, — сказала Кора между всхлипами, и Эрик крепче обнял ее. — Так много людей умерло. Я уже сказала маме, что ухожу из команды.
Я взяла ее за руку.
— Никто не будет тебя винить. Сколько погибло?
— Судя по последнему сообщению Кикера, восемь, — объяснил Эрик. — Мы только хотели проверить тебя, а потом пойти в больницу.
Я окинула взглядом свои домашние штаны, майку и пушистые тапки.
— Можете подождать немного, пока я переобуюсь и захвачу куртку? — они ничего не сказали, но когда я на них посмотрела, то заметила неловкость. — Что?
— Люди говорят всякое, — сказала, заметно съежившись, Кора.
— Но нам все равно, — добавил Эрик. — Иди за вещами, и поедем.
Я нахмурилась:
— О чем вы?
— Неважно, — настаивал Эрик.
Я проигнорировала его и посмотрела на Кору.
— О чем они говорят, Кора?
— Эмм, ты ведь знала, что что-то произойдет, и пыталась предупредить нас, — сказала медленно она, ее лицо покраснело. — Поэтому все боятся.
Я сглотнула:
— Меня?
Она сморщилась и кивнула:
— Откуда ты знала, что произойдет?
— Просто знала, и сейчас я официально признана фриком, — мама была права. Во всем виноваты Норны. Они могли с легкостью стереть у всех память, как делали это раньше. Кора и Эрик озабоченно посмотрели на меня. — Может, скажем, что из-за травмы головы во мне открылись сверхспособности? — добавила я легкомысленно.
Кора смотрела на меня широкими глазами.
— Это все объясняет.
Я возмущенно посмотрела на нее.
— Это была шутка, Кора.
— Да нет же, — вмешался Эрик. — Это идеальное объяснение. Если мы всем расскажем про несчастный случай и сверхспособности, они успокоятся.
Я затрясла головой:
— Не успокоятся. Если они меня боятся, тогда мне лучше не идти.
— Да какая разница, что они думают. Это же ты, Рейн. Ничто и никто тебя не остановит, когда ты поступаешь, как считаешь нужным. Если они решили относиться к тебе по-другому, шли их к черту. Со способностями или нет, ты остаешься нашей подругой.
— Эрик прав, — добавила Кора, но я чувствовала ее беспокойство.
