Снять рацию с действующего танка — это снижение боеспособности машины. Потребуется очень долго объяснять такой шаг компетентным органам. А снять все рации с машин полка — это расстрел без вариантов. Капитан совсем жить передумал? Или я даже не представлял, насколько серьёзно он собрался воевать.
— Какая хорошая карта! — сказал Паша. — Нас из-за неё к тебе вызвали?
— Да, — ответил я. — Командование надеется на наши танковые головы…
Я изложил парням проблему, и они со всей серьёзностью взялись за решение. Разделились на две команды, за «наших» и «этих», а я судил. Вместе с танковыми вопросами неизбежно поднимались и пехотные, работать же будем во взаимодействии.
Паша сказал:
— Давайте исходить из русской непроходимой тупости. Допустим только, что свои по нам стрелять не станут, а в остальном выберут самое худшее решение.
Саня добавил:
— И нам нужно их как-то поддерживать, выполнять заявки.
— Да, — согласился я. — Ищем все ошибки, которые может совершить пехота, и думаем, что с этим делать.
С такими вводными работа пошла плодотворнее. Саня уже простым карандашом рисовал на карте специальные значки, когда Владимир Семёнович сказал:
— Готово. Проверяйте.
Я подошёл к рации и щёлкнул правым рычажком. Старший Дымов протянул мне микрофон со шнуром. Я проговорил:
— Проверка связи. Как слышно?
— Нормально слышно, — ответила рация голосом капитана.
Выключив рычажок, я спросил Владимира Семёновича:
— И всё?
— Радио можно отключить и слушать отдельно, вместо него подключаются наушники или шлемофон, — сказал тот. — Ещё отсюда можно связаться с машинами командиров рот и с танком комбата.
Ну, мне в кабинете рация особенно и не нужна, телефон же есть. Просто пусть будет, если у всех есть. Я мастера отпустил и вернулся к карте. Проработали с ребятами до полудня.
Паша сказал, что пора обедать, и надо ехать на вокзал. Кормить в столовой казармы нас будут утром и вечером, а днём по возможности прям на месте. Сегодня таким местом назначили вокзал, там уже работают трофейные полевые кухни.
Мы вышли из кабинета и спустились к выходу из училища. Серёжа без отечественной прессы спал на заднем сиденье. Парни разместились в джипе, я сел за руль и поехал.
Еду по мирному городу, щурюсь от осеннего солнышка. Денёк выпал погожий. И я очень хорошо знаю, что машины полка Дымова прямо в эту секунду ведут бой с европейцем. Если враг ломит, сейчас парни должны отступать. После обеда придут первые.
Сначала я хотел заехать на кирпичный завод, взять из танков посуду, но Павлик сказал, что дадут на месте казенную. И, правда, в очереди в основном стояли с независимым видом девчата с трофейными винтовками. Их, понятно, и дома хорошо кормят, просто так положено.
Еду давали по предъявлению формы или оружия, документов не спрашивали и записей не делали. Суп и гречневую кашу с мясом накладывали в чашки, а чай наливали в кружки, взяв их из стопок чистой посуды, и просили тару не задерживать.
Подносов не было, кому не хватает рук, пусть снова занимает очередь. Нарезанный ломтями хлеб и ложки брали самостоятельно. Девочки и ребята из очереди всем охотно помогали устроиться рядом на ящиках. После еды чашки, ложки и стаканы окунали в большие баки с мыльной водой. Дальше я за ними не смотрел, чтоб не портить аппетит.
Мои танкисты в очереди попробовали познакомиться с девчатами, но те попытки их встретили холодно. Девочки не из тех, кто парням строит глазки, тем более у всех на виду. И война ведь идёт, надо Родину любить.
Поели мы у машины, очень удобно расставив чашки на крыльях и капоте. Вернули посуду, расселись и поехали сначала на молокозавод заправляться. Там точно должен быть бензин.
Девчата на проходной меня внимательно выслушали и сказали заезжать на территорию. Разрешили заправить явно военный джип «под крышку» прямо из автоцистерны «Молоко».
От молокозавода поехали колесить по городу — смотреть в реальности на то, что отметили на карте. Мы часто останавливались, любовались мирными домами. На окнах занавесочки. Спокойно проходили по тротуарам люди.
Ещё не гремели выстрелы, и ничего не взрывалось, а я видел объекты, отмечал дистанции и соотносил с картой в голове. Парни смотрели серьёзными и пустыми глазами — они видели вокруг только войну.
Раз проезжали мимо базара, остановились посмотреть. Как народ наш любит армию! Прямо соскучились! Или узнали уже, что танкисты вчера получили марки.
Кстати, нам доверительным тоном предлагали поменять их на рубли по очень выгодному курсу тридцать к одному. Ага, а вот мы не знаем! Нам в последнем рейде давали по двадцать две марки за рубль.
Зато от изобилия товара разбегались глаза. Продавали немецкие и французские мясные консервы, консервированные сосиски и ветчину, готовые каши в банках с иностранными надписями, а так же просто крупы и макароны в фасовке известных европейских фирм.
Промышленные товары тоже продавали европейские. Навалом лежала цветная полиграфия, на полках разместили пластинки. Широко были представлены разные одеколоны, станки и лезвия для бритья. Мы даже прикупили кое-что по мелочи.
