Обычную разведку немцы бы сразу и прищемили, четырнадцать танков вторую линию бы не прошли. Однако молодцы мы не только её преодолели, но ещё и обозлили европейские главные силы.
Лежим сейчас основным составом, палим из автоматов, иногда меняя позиции и заряжая новые диски… кстати, опять пора…
Так на чём я остановился? А! Стреляем мы, мимо проезжают роты моего батальона, и европеец начинает понимать, что всё это неспроста. Оно не только диагноз.
Новичков надолго не хватит, уже горит полсостава новой роты, но Ванины опытные танкисты, да с рысьим усилением, точно пройдут ещё три линии окопов. Противник же раскрыл позиции многих танков и пушек, подавят, если не совсем слепые. У Вани ведь целых две роты и… э… ну, просто две танковые роты — это уже очень много!
Значит, поубивают парни европейца, пройдут три линии и основными силами присоединятся к нам. Сколько тут у врага всего окопов? Не суть, главное, что за Ваней придут батальоны Дёмина. Он хоть и третий полк, пополнением дружины занимается Мирзоев, то есть парни у него грамотные.
Вот тогда европеец и поймёт, что это прорыв, но сделать уже ничего не успеет — прорвёт Дёмин фронт…
— Ты тут вечно собрался лежать? — раздался недовольный голос справа.
Я оборачиваюсь и вижу пехотинца среднего возраста с усами и винтовкой. Не-маг.
— Ты ко мне обращаешься? — уточнил я.
— К тебе, конечно, к кому же ещё! — сказал мужик и выстрелил во врага. — Я командир стрелковой роты!
— Конечно-конечно! — проговорил я ласково. — Только давай подскочим вместе?
— Да ты… да я… — заело мужчину.
Я добавил воздействия и сказал:
— Ну, побежали!
Он вскочил на ноги и, заорав не своим голосом:
— Ура!!! — ринулся к вражескому окопу.
Только не подумайте чего-нибудь, я как честный человек бегу рядом и тоже ору:
— Ура!!!
В детстве так войну себе и представлял, только ничего не знал о магии и о тотемных воинах. Почувствовал, что парни мои поднялись в атаку, усиливают тотемные воздействия. И кроме меня волки, беры и вепри выпали в тотемное состояние.
С нами вскочили и пехотинцы. Враг стрелял, только в меня ему целиться не хотелось. Бедный европеец вообще ни в кого целиться уже не мог — рысье подавление в пехотном варианте усиливается, а на такой дистанции бьёт просто физически.
Другие тотемные бонусы действовали не хуже. Тридцать несчастных метров закончились быстро, и началось истребление врага в траншее. Выхватил нож с идеей, что патроны к автомату надо бы поберечь.
Вернее трофейные патроны попадаются часто, но больно муторно заряжать диски, и вообще это меня не касалось — после атаки отобрали у меня автомат с дисками. Всем танкистам выдали винтовки и отсыпали патронов, некоторым нашим бойцам они долго не понадобятся.
Усатый дядька назвался лейтенантом Трофимом Семёновичем Гладким и сказал, что совсем на меня не сердится. Даже счастлив, что господь услышал его молитвы и послал в разгар такого боя столько магов и тотемных воинов.
Так я умилился, что кто-то рад мне и без танка, что остался воевать в его подчинении. И ничего, что я старше по званию, в наставлении сказано ясно — при потере машины переходим в подчинение пехоты.
И неважно, чего там потом приказывают всякие пехотные капитаны, кто первый попался, того и танкисты. И вообще всё будет, как я решу, или совсем уйду! А то и вовсе грохну слишком наглых, я боярин на секундочку!
И не злюсь я ни капельки, просто постоянно подходили свежие части, устал посылать в жопу старших по званию. Мне генерал-майор Салтыков лично разрешил слать всех до полковников.
В общем, продолжили мы войну в подчинении Тимофея Семёновича, и он по ходу дела делился пехотной премудростью. Для начала он мне заявил, что всю работу делает пехота, танки для неё — это только оружие.
А наше танкистское самомнение делу только вредит. В танки не стреляют, и ладно, можно ехать мимо. А если в огневой точке один пулемёт? Перед основной позицией вырыли яму, сверху укрыли брёвнами и соединили с главной траншеей крытым окопом.
Пулемётчики на танки и не посмотрят, даже амбразуру заткнут изнутри, а пехотинцев за танками положат. Раньше такие точки ломали гранатами и ценой многих жизней, а теперь хорошо помогают самоходки…
Попутавшему мне лейтенант сначала объяснял теоретически. Умные головы в тылу придумали на шасси танка «Ратник» поставить полевую гаубицу 76-мм, или тяжёлый миномёт 120-мм, и прикрыть расчёт бронёй от пуль и осколков.
Водить машину может любой тракторист, ведь против танков она и не замышлялась. В остальном работают те же артиллеристы, только в боевом отделении тесновато и ограничен боезапас. Для непосредственной поддержки прямо доктор прописал.
Чуть позже практически залегли мы в снег у такого дота, а Трофим Семёнович по рации корректировал огонь. Дело заняло двадцать минут, выстрел в две минуты. Кстати, радиста с рацией в пехоте берегут, как самого родного человека.
Сами окопы никогда не роют по прямой, только по ломанной линии, чтоб осколки при попадании не летели далеко. Развитая позиция это целый город. На прямых отрезках строятся укрытия от артиллерии, временные госпитали, штабы, хранилища…
