Артём и сам понимает, что, если руны везде, с этим нужно что-то делать.
Шестую книгу серии начинаю ранней весной или в конце зимы. Теплеет каждый день, и самому неясно уже, с чего я взял, что какие-то градус-полтора среднесуточной температуры в определённой местности способны повлиять на человеческий характер и образ мышления.
И неважно, что у меня ежегодная ангина или скарлатина, иду себе в аптеку, а кругом тает снег и капает с крыш. Правда в аптеке снова встал на крайне правые взгляды лютого имперца и злого «скрепника» — 1231 рубль за два препарата, чтобы вылечить паршивое горло!
А ведь советовали знающие люди взять водки, так попёрся по науке вот то на то и получилось. Зато без похмелья, и весна всё-таки. Может, это просто мне так везёт, это я вредный и больной «ура-патриот», а для большинства разница температур ничего не значит?
Дома уже надорвал яркие упаковки, применил препараты, сижу себе, выздоравливаю и думаю о загадочной истории. Вот взять слова офицеров разных лет — для них, чем боец южнее, тем с ним труднее. И от национальности оно почти не зависит, люди славянской внешности селились в СССР почти везде.
А вот «скрепные» дагестанцы или чеченцы, кто родился на юге и со своих гор неудачно спустился за спичками и солью, и кого забрали защищать большую родину — просто мечта, а не солдаты-матросы. Им просто в головах надо клеммы переименовать, и «тогда любой из них „не против“ хоть всю жизнь служить в военном флоте».
Действительно, ведь ребята всю жизнь видели одни и те же лица, подчинялись старшим, приучены учитывать сотни важных мелочей в реальном времени. И у них уже выработано особое отношение к пресной воде. «Нормальным» парням его забивают очень долго ценой немалых усилий.
Тоже касается всех малочисленных северных народов, но за них идёт отдельная флотская драка уже на уровне военкоматов. Эти ещё и все поголовно охотники, стрелять, ходить и говорить учились одновременно. Но они и так родились в северных широтах.
А вот из южан солдаты получаются так себе. И не сказать, что офицеры говорят о какой-то национальной неполноценности, напротив, отмечают гибкий ум, даже говорят об избытке чрезвычайно гибкого ума и о простейшей наглости.
То есть парни действуют и рассуждают, как привыкли, как их воспитали жизненные обстоятельства. Но это просто воспоминания конкретных офицеров о конкретных солдатах. Попробуй только заявить, что поведение отдельных людей оправдывало описания целых народов — сразу запишут в нацисты.
Есть интересная теория, кстати, её родил кто-то на «западе». Там исследователи всё на свете называют своими именами и не стесняются в оценках. Их уже потом перевирают лицемерные политики.
Но не в них дело. Искреннее спасибо западным учёным! Когда русскому приспичивает ляпнуть какую-нибудь гадость, тот смело ссылается на «запад» — там обязательно найдётся учёный полудурок, кто вот то же самое уже высказывал.
И я спокойно говорю, что есть теория, которая признаёт существование народных характеров, но немного не в том смысле, что все привыкли. Она утверждает, что, как люди не осознают, насколько похожи они на родителей, так же они не понимают, насколько их решения стандартны для целых народов.
Человек, который звучит гордо и в котором всё прекрасно, существует в определённых обстоятельствах. Например, воспроизводство каждой особи требует условий, времени и материальных затрат. Именно оно задаёт начальную ценность человека, а не то, что каждый человек — это целый мир.
Мир хоть и целый, но всё ж таки внутренний, так что статистика его не учитывает, ей интересней, сколько одна голова способна произвести и употребить материальных ценностей за время существования.
То есть на югах легко родиться и жить, лежи себе под пальмой, над тобой не каплет. Но ты ведь такой не один! Нужно быть рослым и сильным, чтоб тебя не пинали, и какой же надо быть наглой гадиной, чтоб продавать людям воду для полива огородов!
А бай или бей поступает просто так же, как каждый из этих людей поступил бы на его месте. Можно быть плохим и глупым варваром с севера — отбуцкать бая и прогнать, отдать людям воду даром!
А в магическом мире все варвары с лютого севера очень плохие — они регулярно пинают баев и повышают дань, которую те должны выжимать из людей. А если не справляются, просто на их месте сядут другие.
И вот управляющие баев не только продают воду, но и устанавливают налоги на каждую свадьбу до трети калыма или того, что должен заплатить жених за невесту. Да что там, подчинённые бая заставляют людей срать в одну яму, чтобы потом они же платили за своё гавно, когда захотят удобрить огороды! А посрал в другое место — плати штраф, чтобы бай мог отдать монеты этим бледнокожим уродам в пробковых шлемах!
Такими сволочами русские становятся, конечно, не сразу. Сначала им показывают, что оставляют за собой в русских селениях такие же забавные человечки под командой своих баев или беев, когда их надолго оставляют в покое. Ребятам постоянно говорят, что вокруг все аборигены враги.
