Как описано выше, ситуации определилась практически мгновенно, мысли бежали с невероятной скоростью.
— Очнулся, ворищка? — безразлично спросил Каган, и у Руса сразу всплыли воспоминания «волка».
«Все… пропал…», — пронеслась упадническая мысль. «Волк» знал — Каган никогда не оставляет оскорбление безнаказанным, а наказание обычно одно — смерть. И свое вернет. Золото он своим считал, по земным понятиям — общак.
«Нет! Андрей с Грацией не виноваты! Если и погибать, то только мне! Должен быть выход, должен…».
— Молчишь? Сейчас не просто заговоришь, запоешь… Даур… — «волк», держащий Грацию, оскалился и очень медленно надавил на нож…
— Нет!!! — закричал Рус.
Ноги стали ватными. Только что поддавался соблазну вскочить, но сейчас четко осознал — не успеет. Андрей побледнел, хотя казалось дальше некуда, дернулся, почувствовал давление лезвия на беззащитную шею и шумно сглотнул. Кадык медленно перекатился вверх-вниз. А Грация… она, похоже, с трудом осознавала происходящее.
— Все, все расскажу, только не убивай их! Убей меня, если хочешь.
— А знаешь… хочу, — усмехнулся «ночной князь», — и не тебя одного. Вон ту наводчицу, — небрежно бросил руку в сторону Грации, — и её женишка и бывшего однорукого. Всех хочу, но терплю же. Надо управлять своими страстями, а не позволять им захватывать себя. Верно сказал?
— Верно, верно… тебе золото нужно? Отдам, все отдам! И эту виллу на тебя перепишу, хочешь?
— Отдашь, не сомневаюсь… Леон! — Рус дернулся, но подбежал другой человек — вылитый приказчик из солидного Торгового Дома, — приложи перстенек к пергаментам, — обратился уже к Русу, — не советую дергаться, — произнес, не изменив тона, но от этого безразличия душа стыла…
Приказчик подошел сзади и сам подставлял «бумажки» под перстень. Рус с желанием (иначе не сработает) двигал пальцем. Слабо искрило желтым светом. Штук десять — пятнадцать документов «подписал» не глядя, и только радовался этой задержке. Аккуратно, чтобы маг не заметил, собирал в астрале «пулемет», осталось просто «опустить» его в реальность.
«Пора!», — решительно подумал и вытолкнул запитанную Силой структуру в мир, — «главное — скорость!», — промелькнула мысль… и она оказалась последней связанной мыслью…
Звон в голове, искры из глаз. Это бы еще ничего, упорному магу можно было бы продолжать оперировать Силой, но не зря Рус видел лоосский Знак. Мысли перестали находить себе место, слиплись и запутались. Повеяло Силой лоосок, а структура «пулемета» тихо исчезла. На деревянной дубине находился Знак «туманящей орхидеи», по убеждению Кагана — лучшее средство против любых шаманов и магов. И он был-таки прав!
— Я поражен, Каган! До последнего момента не верил, но ты как всегда оказался правым, — воскликнул маг-Текущий.
— Вот, Оксимед, а ты не хотел брать дубинку, утверждал, что «браслеты» не обойти, помнишь?
— Извини, Каган, кто мог предполагать…
— Я! Я мог и я предположил! — сказал, как отрезал. Все невольно вытянулись в струнку, — Леон, он все успел отметить?
— Все, Каган.
— Можешь отойти от него. А ты, Оксимед драхму проиграл, не забыл?
— Как можно! Уговор дороже денег…
— А честь дороже уговора, — закончил Каган, — когда он начнет соображать?
— У всех по-разному, — пожал плечами Текущий, — от трех статеров до одного…
— У этого, я уверен, через один глаза прояснятся. Спорим? — азартно предложил «ночной князь». Любил он играть и ставил на что угодно. От гладиаторского тотализатора до костей и игры в «пальцы»[21]. Играл, но голову никогда не терял.
— С тобой спорить… — покачал головой маг, — но может, просто зарежем их и уйдем?
— Зарежем… — вздохнул Каган, — не понимаешь ты игры, Оксимед… но сначала пусть очнется, — закончил твердым голосом. Никто не посмел возразить. Даже шаман от местных «степных волков» успел уяснить — с приезжим шутки плохи и «ночной князь» Эолгула предупреждал о том же.
Но если бы он заранее знал на кого нацелился Каган, то отказался бы, не задумываясь. Пиренгул такую бучу устроит! Им что, они пришлые, а вот местным точно не поздоровится. Рядом с Каганом стало поздно…
Мысли Руса прояснились чуть раньше статера и он успел разобрать конец диалога:
«Игры захотел… поиграем», — задвинул все сомнения, плевать на все и саму жизнь! Так легче умирать. Но надежда была…
— Каган!? — произнес Рус очень удивленно, — сам Каган? Какая честь! Не ожидал…
— О! Что я тебе говорил, — «ночной князь» обратился к Оксимеду, — статер! Приятно быть узнанным, — это уже Русу, — ты как хочешь умереть, первым или посмотреть, как умирают друзья?
— Да за что же! — воскликнул этрусский принц с искренним недоумением, — деньги ты получишь и… что я там подписал, не помню. У меня богатств! Сам путаюсь.
Каган искренне посмеялся:
— А ты забавный. И везунчиком был. Смотри-ка, до этрусских царей добрался! Завидую. Но ты так и не ответил на мой вопрос: ты первый или Грация? — сказал так жестко, что и у непробиваемого Руса мурашки пошли.
— Я! — решительно ответил он. Этот «крутой» оказался «круче» земного братка Вовчика, зубы не заговоришь.
— Оксимед! — скомандовал Каган.
