— Как хорошо у тебя Духи спрятаны! — обратился к пасынку захмелевший старший жрец экспедиции, Борислав, не скрывая восхищения. — И склонность к Силе Призыва не просматривается. Все как в Божественном завещании, как у самого Великого! За исключением Силы Земли, конечно. Не зря он тебя усыновил, пришелец.
«Духи! Черт, Духи! — всполошился Рус, только сейчас вспомнив, что обычно они его в чувство приводили, а не обливание забортной водой. Теперь многоголосый хор подозрительно молчал. — Друзья!». — Мысленно проорал он, горячо желая услышать ответ. И довольно скоро, всего через несколько быстрых сердечных сокращений, дождался:
«Большой друг, наконец-то! — раздался знакомый голос Духа Жизни, как обычно, с совершенно неопределенными, подчас противоположными интонациями. В них угадывались грусть и радость, ненависть и обожание, надежда и отчаяние, и многое другое, человеку непонятное. — Как только ты вошел в «расслоение тьмы», мы тебя потеряли… до сего момента. И мы рады. — Чему радовались бестелесные сущности: потере или обретению, осталось невыясненным — Дух посчитал, что сказал достаточно и замолчал.»
— Князь! Зачем мне демонстрировать свои способности? — Удивился (совершенно не испугавшись!) жрец, заметив колыхание Силы Призыва и легчайшие тени Духов над Русом. — Я не из тех, кто засомневался в твоем усыновлении! Совершенно неважно откуда ты родом — Френом тебя выделил и этого достаточно. И ты сам, лично, никогда не утверждал, что являешься сыном Грусса Третьего. Обходил стороной, молчаливо соглашался — это другое дело… не очень достойное, но для владыки простительное.
— Я и не собирался ничего доказывать. — Искренне удивился Рус. — Ты напомнил о Духах — я немного пообщался с ними.
Гарилант следил за разговором с нескрываемым интересом, но сам не встревал. Капитан, классический кушинг по имени Лит, наоборот, делано безразлично глядел чуточку в сторону, любопытство скрывая. Разве что прищуривался с эдакой хитринкой.
«Друзья! — снова позвал Рус. — Я хочу предупредить вас, что скоро мы опять расстанемся. Надеюсь, ненадолго…», — он знал, что по крепостной стене, сооруженной вокруг старого храма Тартару и пристроенного к нему нового дома Ланьи, были выбиты древние руны «изгнания». Выдолблены давно, как защита от незваных сущностей из бездны, но они прекрасно справлялись в том числе и с Духами стихий.
В этот раз почему-то отозвался Дух Земли, пророкотал в своей обычной глухой манере затихающего камнепада:
«Не переживай, Большой друг. Твоя Воля возросла, главное — верь…»
«Спасибо, друзья!» — поблагодарил Рус, однако, в данный момент его вера в себя была далека от абсолютной, от той безоглядности, к которой всегда безуспешно стремился.
— Я через «эфирный разговор» иногда с Фридлантом беседую. — Продолжил объяснять Борислав. — Он предупреждал меня, что часть жрецов, узнавших твое происхождение, в тайне поддерживают гросситов, которые из-за строительства тоннеля голову поднимать начали…
— Я разберусь, уважаемый Борислав. — Холодно остановил жреца Рус. — Сына вызволю и в Этрусию наведаюсь. Все, мне пора. — Сказал и безжалостно вычистил из себя опьянение. Не полагаясь на Духа Жизни, как поступал в большинстве подобных случаев, а самостоятельно.
Он ушел не так, как задумывал в Эритрее: при помощи кольца Силы, который составят Призывающие, до ближайших координат на побережье и далее, скачками, до крепости Тартаровцев; провалился в «яму» прямо из каюты командующего экспедицией. Использовал Силу Земли из остатков астрального колодца — этого было достаточно.
Не зря Рус волновался, не зря исподволь прощался с миром, но зря отправил в откат любимую жену. Силы все равно не хватило и «зыбучая яма» превратилась в банальную могилу. Только пасынку Френома умирать было не впервой: Рус растворился в «расслоении тьмы» и этого оказалось достаточно, до полноценной смерти дело не дошло. Он вспомнил всё. Все века и тысячелетия, проведенные неведомо где; когда разум был светел и отточен, когда времени было полно, когда ничто не отвлекало от размышлений, а материала было хоть завались; тогда он разобрался в устройстве миров и многое понял.
