— Примерно так, — покладисто согласился Рус. — За незначительным уточнением. Но о нем позже. Время стоит, как ты успела заметить, присаживайся.
За спиной богини возникло белое плетеное креслице. Хозяин вселенной сел в такое же, напротив. Светило ласковое солнце, щебетали невидимые птицы, степь разливалась от края и до края. Атмосфера умиротворяла. Лоос усмехнулась и села. Поддавшись общему настроению расслабилась и успокоилась.
— Забавно, что я — это даже не первое, а второе отражение. Аватар аватара… а где вино, фрукты? Как ты собрался ухаживать за дамой? — И сразу перед ней возник столик с тем, что она просила.
Богиня иронично покачала головой, как бы соглашаясь: «ну, чем бы дитя не тешилось…», и поднесла к губам хрустальный фужер. Сделала маленький изящный глоток.
— Я не держу на тебя зла, Лоос. — Заговорил Рус, подождав, когда богиня отопьет. — Ты заложница имени.
— Кому это ты говоришь? Мне? А то я не знала! Но мне оно нравится и менять я его не собираюсь… это я опьянена, что ли? Чик! Твой мир плохо на меня влияет, я заговариваюсь… а! Кажется, я догадалась. Ты надеешься переименовать меня и тем самым защитить своего ребенка, не тронув других? Какая коварная мысль! И главное, исполнимая! Я возмущена. — Лоос откровенно издевалась. Имя обретается богом навсегда, сменить его невозможно.
Бога можно изгнать, заточив в особую реальность, отобрать Силу, что несколько лет назад проделал пасынок Френома, но имя, а с ним и суть бессмертного существа, поменять невозможно. Однако, долго размышлявший Рус и, что удивительно, древний Эскулап с этим не соглашались.
— Скажи, — Рус не обратил внимания на издевку. — Ты случайно меня зацепила? Выдернула с Земли.
— Ну, если вообще можно говорить о случайностях, то — да. И не жалею. Ты разнообразил мне жизнь. А Силу я себе уже возвращаю. Через твою кровь, кстати, пока мы здесь мило беседуем. А как тебе наш союз с Тартаром? Жизнь и смерть — гремучая смесь, не правда ли?
— А тебе это не показалось странным? Раб, и вдруг освободился.
— Ни капли. — Лоос поставила бокал и наслаждалась виноградиной. — Кто еще может притянуть щуп, как не существо с сильной Волей? Сначала, согласна, не обратила внимания. Только потом догадалась, когда ты освободился. Я богиня молодая, глупая, ничего не поделать. — Сказала, притворно вздыхая. В этом вздохе, означающем сожаление, легко читалась ирония.
— А знаешь, Лоос, я тебе благодарен. — Рус оставался невозмутимым.
Богиня внимательно вгляделась в лицо Руса, полагая, что читает его мысли.
— Еще бы! Я вас, человечков, лучше, чем себя знаю. Любовь нашел, могущество заимел. Ты даже сейчас, перед смертью не жалеешь. Только страдаешь. За незавидную участь сына себя винишь. А он станет рабом, поверь мне. Никакой Справедливый ему не поможет. О жене беспокоишься… так уж и быть, не стану я её трогать.
Рус говорил медленно, с паузами. Тянул время. Наслаждался последними минутами осознания самого себя. Что станет после смерти, ведал лишь в общих чертах. Душа направится к Величайшей. Не вся. Малая частичка её, уникальная, божественно сильная воля продолжит свое путешествие по вселенным… помнить, скорей всего, ничего не будет. И это радовало.
— Ты давно смотрелась в зеркало? — неожиданно поинтересовался Рус, решившись действовать.
— А мне это зачем? Я собой без отражения могу любоваться… — в следующий миг перед богиней возникло широкое ростовое зеркало без украшательств, затянутое легкой тканью. Рус переместился за её спину и пригнулся, прячась.
— Смотри… — прошептал он и материя опустилась на землю.
В зеркало показало божественно красивую зеленоглазую девицу в белой тунике, сидящую в плетеном кресле. Ничего необычного. Девушка открыла рот, чтобы сказать это, как вдруг, изображение подернулось рябью. Через пару мгновений поверхность очистилась и в глубине стекла появилась целая галерея, будто кто-то поставил еще одно зеркало, сзади, напротив первого. Лоос захотела было обернуться, но не смогла: на неё глядела зрелая женщина с глазами не яркого зеленого, а салатового цвета. Взор притягивал. За ней, во втором проеме галереи, стояла еще одна представительница прекрасного пола, вылитая Гея, и тоже смотрела на богиню. За ней мужчина, похожий на статую Гидроса, далее еще и еще — почти все геянские боги, кроме Френома, Эскулапа и Эледриаса. Последними в зеркальном коридоре угадывались Эос и Эребус.
Лоос не могла произнести ни слова. Зато Рус подал голос:
— Смотри, это все ты. Не ожидала? Я сам до последнего сомневался. А ну-ка, — протянул Рус и вышел из-за богини.
Зеркало на мгновенье помутнело и, очистившись, отразило бессчетную толпу людей, которые странным образом не закрывали богов, а помещались рядом. Их было тысячи.
— Заговор Богов. — Торжественно произнес Рус. — Все на меня ополчились, включая пришлых. Кроме одного, который везде хорошо себя чувствует. Где есть люди там и он… а есть люди там, где есть мир. Объяснить? — не слушая ответа Лоос, создал под собой кресло, сел и принялся вещать. Больше для себя, чем для неё.
