— Володя, подойди ко мне, — скомандовал, продолжая стоять рядом со своей палаткой, которая находилась вблизи костра, Владимир Сергеевич, только что ставший «батюшкой» Поляны, — Мне нужно с тобой поговорить. Мне идет о тебе информация.
Володя робко приблизился.
— Я хочу тебе сказать, что у тебя — большие способности. Может быть, даже некая харизма. Конечно, тебе нужно ещё много работать над собой, но я чувствую в тебе большой потенциал. Главное — чаще обращайся к Учителям. Они будут вести тебя по жизни. И не отвлекайся на всякие глупости. В тебе ничего не должно быть личного. Все чувства должны быть подчинены одной великой идее, созданию великого общего братства, всеобщего планетарного единства, Иерархии Света. Ты действуешь на сознание других людей, и действие твоё — сильное действие, у тебя много психической энергии. Но чем больше ты будешь осознанно работать с массами, с народом, тем больше будет тебе в дальнейшем дано и позволено. Укрепятся твои силы. Ты будешь, передавая другим от Учителей, и сам накапливать мощную энергию. Ты станешь земным Учителем. Ведь что такое толпа? Овцы. Их надо пасти. В библии как сказано? Стадо! А ты станешь пастырем. Это, безусловно, ответственная и тяжкая миссия, но миссия почётная. И ты, в свою очередь, тоже подчинишь своё тело и душу ещё более опытному руководству…
Володя слушал Владимира Сергеевича, внимая его словам спокойно, и постепенно наполнялся уважением к себе и большой гордостью. Пока не почувствовал вдруг, будто проваливается куда-то. Вдруг всё поплыло у него перед глазами. И Володя внезапно увидел мысленным взором стройные ряды людей, марширующих под бравую мелодию. Он понял, что это были ряды фашистов. Настоящих. Парад в гитлеровской Германии… Он стоял сбоку, среди людей, наблюдающих парад. Ему в этой толпе стало плохо, и он чуть не потерял сознание, чуть не упал — но тут кто-то вдруг подхватил его и поддержал сзади, ухватив под локти. Обернувшись, он узнал человека в штатском. Это был Сергей.
— Пойдем, — прошептал он Володе, — пойдем поскорее отсюда…
И Володя вновь, по-прежнему, оказался на Поляне.
— Массы людей хотели бы, чтобы ими управляли, — продолжал Владимир Сергеевич властным тоном, — Большинство из них — роботы. Ими всегда надо руководить! Психическая энергия может всё! И её нужно накапливать! А для того, чтобы её накопить, полезен опыт работы с группой. Находясь в группе, ты почувствуешь прилив энергии, если будешь концентрировать общее поле группы на себе, создавая и поддерживая канал связи с Учителями, мысленно их призывая. Они помогут в самой сложной работе. Подскажут правильные мысли, слова и действия. И тогда управлять группой будет легко. Подумай над моими словами, — и Владимир Сергеевич гордо удалился.
Немного погодя, у реки, у самой воды, Володя долго сидел, любуясь на закатное солнце. Он смотрел на реку, слушал её журчание и наблюдал повсюду лёгкие светящиеся частички праны. Было тихо, лишь изредка налетающий ветерок шелестел листьями деревьев.
Володю приволок сюда Гера, который и сам теперь уединился неподалеку и выдавал свое присутствие лишь легким бренчаньем на гитаре. Гера подошел к Володе и предложил ему прогуляться. Сразу после речи Владимира Сергеевича, которую случайно услышал из палатки. Он понял, что Володя был почему-то не в себе, ощущал странное смятение чувств после той странной беседы. Когда Гера закончил бренчать, он стал бросать в воду камни, безуспешно пытаясь «печь блины». А потом подошел и присел рядом с Володей. Немного помолчав, он сказал:
— Ушли все мои блины под воду, с громким плюхом. Не получаются они у меня. И потому, хочешь, я лучше задам тебе коан?
— Валяй, — на всё согласился Володя.
— Н-ну, знаешь, есть какая-то побасенка, то ли про м-мышку, то ли про лягушку, которая попала в ёмкость с молоком, и вылезла оттуда только благодаря тому, что сбила его в масло?
— Ну?
— Это хорошо, когда вокруг — молоко… А если — дерьмо жидкое? Что в этом случае произойдёт? Полезно ли будет трепыхаться?
Володя не выдержал — и засмеялся. Но потом задумался и сказал важно:
— Шутки — это, конечно, весело. Но важнее этого — духовная работа, получение канала. Времени осталось мало. Скоро — снова в город. Мне нужно ещё многое успеть, о многом подумать…
— А все-таки, я тебя, как ассенизатор ассенизатора спрашиваю: можно ли сбить дерьмо во что-то хорошее? А главное — выбираться как будем?
— Мне правда не до шуток. Мне одно предложение надо срочно обдумать. Серьезно.
— А это и не была шутка. Коан такой. Впрочем, что ж, ты д-думай, а я пока песенку спою, — грустно ответил Гера. О м-мыслях, о времени, о себе. В общем, экспромт. И — начал, задумчиво:
