За этим уютным столиком под навесом сидела Марина, которая вязала крючком маленькую салфеточку. Увидев показавшихся на тропе Василя и Виктора, она радостно поздоровалась с ними и пригласила к столу. Откуда-то тотчас появились домашние рулеты с маком. Налила Марина гостям и мятного чая с сахаром. Несмотря на простую одежду, потертые голубые джинсы и чёрную футболку без рисунка, девушка, как заприметил Василь, положивший на неё глаз, выглядела довольно-таки гламурно. У Марины были длиннющие тонкие ноги. И на лицо не дурнушка, с большими карими глазами, и тёмные ровные волосы до плеч. Вот только все остальные формы, кроме ног, были для гламура все-таки слишком пышных форм и размеров.
— Я слышал, что тут, недалеко, дольмен есть, который почему-то называют женским. Я не разобрался, почему, но не зря, наверное, так его народ кличет, — начал Виктор, — Мы бы хотели к нему сходить, мы там ещё не бывали. Может, кто проведёт нас? Или — хоть направление покажет, да дорогу объяснит…
— Да, тут неподалёку есть такой дольмен. Мы с ним работаем, и я хорошо знаю к нему дорогу. Но должна вас предупредить, что дольмен этот для мужчин опасен. Ну… как бы это сказать… В общем, говорят, в прошлом году внутрь дольмена залез один молодой парень. Ещё он, кажется, нашёл там и забрал с собой небольшой камешек. И после этого дня его стали преследовать эротические сны, видения и очень бурные сексуальные желания, — Марина покраснела.
— Ну, мы с Василём вовнутрь не полезем, — успокоил Виктор, — просто я тут информацию о дольменах собираю. Больше всего меня интересует их местоположение. Есть у меня кое-какие идеи, но пока мало материала.
— Да я бы, конечно, вас хоть сейчас провела. Но там сейчас Людмила медитирует. Ей мешать нельзя. И к тому же, вначале мне нужно спросить у неё разрешения. Ведь она — лидер нашей группы. Такая умница! Очень духовный человек. Людмила у кришнаитов получила какое-то самое высокое, я в них не разбираюсь, посвящение. Но потом, несколько лет тому назад, ушла от них и занялась собственной духовной практикой. Она получает информацию по каналу и работает с дольменами. С мужем со своим она давно уже живет, как сестра с братом, поскольку её энергетика должна устремляться только к высшему. Она очень сильный, волевой, решительный человек с необычными способностями. Йогин, в общем, настоящий.
— А она полученную информацию как-нибудь вам передает? Записывает, рассказывает? Надо же иногда и с человечеством поделиться, — донимал вопросами Виктор.
— Да, иногда — делится. Говорит о высшей роли в будущем женщин, через которых спасётся земля. Ещё о том, что сейчас существует сорок шесть миров и появляется сорок седьмой… О том, что скоро будет Переход, но точных сроков его никто, кроме посвящённых, не должен знать. Ей иногда открываются очень большие тайны Вселенной, но я не всё помню и не всё понимаю. А вообще, она такой человек, что уже постепенно переходит на космическую энергию, на питание солнечными лучами. Ей уже достаточно бывает в день съесть одно яблоко и выпить несколько стаканов воды, — закончила Марина восторженно. И, глядя на её пышные формы, Василь подумал, что малое количество съедаемого — для неё самый высокий показатель духовной работы.
— Всё-таки, дядя Юра, иногда мне хочется поверить в то, что Россия родит какую-то новую идею, которая всех сплотит, — и тому подобное… Национальная гордость, что ли, бунтует, не хочется, чтобы наша страна плелась позади всех в хвосте мира, — неспешно размышлял Николай, подливая в кашу немного постного масла.
— Любая, дать, национальная сверхидея сейчас — это начало фашизма, — отозвался дядя Юра, — Свято верю и надеюсь, что её у нас не будет. А светлой идеи — сейчас — наш народ выработать не сможет. Для этого нет условий. И никто не даст сплотиться народу для чего-нибудь светлого и благородного, дубинками разгонят. Победить смогло бы только нечто грубое и сильное. Мы слишком ограничены, слишком обездолены. Снизу, так сказать, мы не сможем создать фонд для добрых дел, потому что всё, что происходит последнее время у нас в стране, исходит сверху, а всё, что исходит от людей, подавляется в зародыше. В результате, мы давно все разобщены и думаем лишь о еде — и подобных нуждах. Какая уж тут духовность, какое благородство? Нас привыкли унижать и гномить на каждом шагу. Без такой обработки, не будучи оболваненным, в нашей стране сейчас и не выживешь.
