Вывод, основанный па сообщении о днепровских порогах, особенно ценен, поскольку позволяет выяснить, почему в Византии название русь —’Ρως приобрело значение «шведы». Одновременно оно дает ключ к пониманию западных названий, дошедших в латинских источниках, которые идентифицировали русь с норманнами. Кстати, Запад мог иногда проверить византийские данные при помощи собственных наблюдений, как было сделано в 839 г. и отражено в «Вертинских анналах». К уже рассмотренному известию этого источника не будем возвращаться; среди других[635] следует вспомнить о сообщении, касающемся нападения руси на Константинополь в 860 г., переданном, правда, позднее Иоанном Диаконом (жившим на рубеже X и XI вв.), но основанном на более ранних известиях. Этот источник не назвал руси, а приписал нападение норманнам (Normaliorum gentes)[636]. Употребление этого определения не требует специального комментария: на территории Византии русь чаще всего представляли норманны, как купцы или послы, по ним и формировалось представление о руси, и это обстоятельство также влияло на значение западных названий.
Более интересными, поскольку они богаче данными и считаются одним из основных свидетельств норманнского происхождения руси, являются известия Лиутпранда, епископа Кремоны (с 963 г.), который дважды посетил Византию и, естественно, там почерпнул информацию о руси. Особого внимания заслуживает перечень соседей Восточноримской империи, среди которых есть и русь. Только упоминание о руси нельзя объяснять, вырвав из контекста, поскольку тогда оно утрачивает истинный смысл.
[Византия] «имеет с севера венгров, печенегов, хазар, русиев, которых иначе мы называем норманнами, а также болгар, очень близко от себя; с востока — Багдад; с юго-востока — жители Египта и Вавилонии… Прочие же народы, которые живут в том же климате: армяне, персы, халдеи, авасги — ей служат»[637]
В этом описании содержится такая же терминологическая двузначность, что и у Константина Багрянородного. С одной стороны, название русь поясняется как идентичное норманнам, с другой — это развернутая этническая характеристика прилегающих к Византии территорий, где русь выступает совершенно в ином, чем прежде, значении: автор назвал все крупные народы, соседствующие с Восточноримской империей на севере — ближайших болгар, далее венгров, печенегов, хазар; естественно, в этом списке не мог отсутствовать крупнейший среди них — восточные славяне. Их мы должны идентифицировать с Rusii. Терминологическое сходство греческого и латинского источников здесь очевидно: норманны-шведы в обоих случаях являются составной частью Rusii (русов), но благодаря специфическим обстоятельствам здесь термин расширяется до обозначения всех восточных славян по наиболее известной среди них группе (pars pro toto)[638].
Итак, византийско-латинские источники X в. употребляют термин росы, Росия и т. п. для определения не только норманнов, но также и восточных славян. Норманист мог бы в связи с этим сказать, что в изначальном смысле термин росы означал норманнов, а общее значение — восточные славяне — стало производным. Это наблюдение было бы истинно, если допустить, что восточные славяне действительно восприняли название русь из своего главного политического центра, по тогда надо сделать и следующий вывод: если восточные славяне взяли наименование от главного политического центра, то то же самое могли сделать и бывшие на службе этого центра норманнские пришельцы.
Гораздо больше, чем латинские авторы, сообщают сведений о русах и восточных славянах с IX–X вв. арабские писатели, причем, как мы указывали, они располагают собственными источниками информации. К сожалению, несмотря па иногда очень ценные сведения, этот материал в значительной части мало достоверен и требует при использовании тщательной критики. Особенно фантастична информация об обычаях, смешивающая элементы, свойственные различным этническим общностям[639]; номенклатура также отличается непостоянством[640]. Наиболее существенные сведения арабских источников об острове русов и трех центрах русов мы уже анализировали. Дополним предшествующие выводы еще двумя известиями: одним — приводимым как доказательство славянского характера руси, а другим — которое считается убедительным свидетельством того, что русь была норманнской.
Первое приводит географ Ибн Хордадбех в своей «Книге путей и стран», написанной, как предполагается, в 846–847 гг.[641]{175}. Она следующим образом описывает путь купцов ар-рус:
