Некоторое время Карач-мурза пролежал неподвижно, обдумывая свое положение. Несмотря на его беспомощность, трусливые звери едва ли отважатся напасть на него, пока он бодрствует. Но от большой потери крови его неудержимо клонило ко сну, а заснуть при таких обстоятельствах – значило погибнуть: если гиены, – а вот уже к ним подошла и четвертая, – набросятся на него во время сна и почувствуют вкус крови, все будет кончено. Значит, нужно во что бы то ни стало не спать всю ночь, – утром они уйдут. Но принять такое решение было несравненно легче, чем его исполнить. В течение получаса Карач-мурза кое-как боролся со сном, поминутно двигаясь, щипля себя за ухо и временами поднимая саблю, чтобы отпугнуть гиен. Но с каждой минутой движения его становились все более вялыми, мысли путались, и, наконец, он крепко уснул. Но проспал недолго, ибо подсознание твердило ему, что спать нельзя.
Сразу открыв глаза, он увидел гиен совсем близко от себя, – их было уже около десятка, – и когда он, подкрепленный коротким сном, без особых усилий сел и, громко закричав, взмахнул саблей, они лишь чуть-чуть попятились и подняли такой вой и хохот, что у него под шлемом зашевелились волосы. Ему стало ясно, что заснет он или не заснет, – вскоре эти гнусные твари совершенно осмелеют, и он будет растерзан.
– Великий и милостивый Аллах! – громко сказал он. – Ты всемогущ. И если я должен умереть, отврати от меня этот позорный конец и пошли мне смерть, приличную воину!
Он посидел еще немного, как бы ожидая, что Аллах ответит на его мольбу, но, почувствовав новый приступ головокружения, лег на спину и, положив себе на грудь саблю, почти мгновенно погрузился в состояние полусна-полубеспамятства. Голова его при этом откинулась набок и ухо коснулось земли.
Когда чувства его начали выходить из оцепенения, он явственно уловил отдаленный, но ритмично нарастающий звук, смысл которого не сразу дошел до его сознания. Но уже минуту спустя сердце его затрепетало от радости: это был стук копыт быстро приближающейся лошади.
Собрав остатки сил, он сел и поглядел вокруг. Гиен возле него уже не было, топот слышался теперь совсем близко, а вскоре показался и всадник, направляющийся прямо к нему. Друг это или враг? Но Карач-мурзе не пришлось над этим долго раздумывать: осадив коня в трех шагах от него, ночной ездок соскочил на землю и крикнул:
– Ичан! Благодарение Аллаху, я нашел тебя!
– Тохтамыш! Да вознесет тебя Аллах превыше всех владык земных! Ты искал меня, вместо того чтобы спасать свою собственную голову?
– Как я мог тебя оставить! Я видел, когда ты упал, и хорошо заметил место. А потом, когда воины Мелика отстали, – повернул обратно, и вот я здесь!
– Но как тебе удалось избавиться от погони?
– Разве трудно обмануть таких баранов? Я нарочно стал сдерживать коня, давая ему отдых, а они из последних сил мчались за мной, думая, что вот-вот догонят! Но, проскакав еще один фарсах, их лошади начали падать одна за другой. И тогда, видя, что никто из них уже не может возвратиться сюда, я снова понесся вперед, как ветер, и, объехав степью, нашел тебя.
– И нашел вовремя! Еще немного и меня сожрали бы гиены. Ты спас меня от наихудшей из смертей, и отныне жизнь моя принадлежит тебе! Клянусь, что бы ни случилось с тобой в будущем, я тебя не покину!
– Я никогда не сомневался в твоей дружбе и в твоей преданности, Ичан. Но сейчас скажи: куда ты ранен?
– В плечо. Рана не опасная, но я потерял очень много крови и теперь слаб, как новорожденный ребенок.
– Сейчас я перевяжу твою рану, и поспим до полуночи, – и нам, и коню моему нужен отдых. А потом сядем на него вдвоем и поедем. Наше войско стало на ночевку не очень далеко отсюда, – по пути я поднялся на холм и видел с той стороны огни костров. К восходу солнца мы будем там.
Тимур и на этот раз не отвернулся от Тохтамыша. Он уже поставил на него так много, что явно было выгоднее довести начатое дело до конца, чем затевать что-то новое. «К тому же, – думал Тимур, – все потерянное сейчас после окупится и принесет свои плоды: чем больше Тохтамыш будет мне обязан, тем послушнее он станет, сделавшись великим ханом Белой Орды».
В Самарканде, не теряя времени, начали готовиться к новому походу и через верных людей зорко наблюдали за всем происходившим в Сыгнаке. А там было явно неблагополучно: хан Мелик вел разгульную жизнь, ссорился с улусными князьями и наживал себе все больше врагов. В войске его не любили и вскоре начали поговаривать, что Тохтамыш был бы куда лучшим ханом.
Учитывая эти настроения, Тимур осенью того же года снова отправил Тохтамыша на завоевание ак-ордынского престола.
