Усмехнулся великий князь – да невесело усмехнулся, тяжко выдохнув прежде, чем ответить:
– И воевать страшно… Мамай привел на Куликово поле всю Белую Орду – но что-то еще осталось у него после сечи, раз от Крыма хотел изгоном идти на Русь. А за Тохтамышем теперь и обширные степи Синей Орды, и войско Урус-хана, не давшееся Тохте… А там и грозный Темир-Аксак, помогавший Тохтамышу занять Синюю Орду! Сколько Урус-хан громил Тохтамыша – дважды, трижды?
– Два раза.
– Верно, два раза… И войско Синей Орды не было разбито в бою. А значит, по большей нужде Тохтамыш сможет собрать и двадцать, и тридцать тысяч нукеров, и большее число воинов, если потребуется…
Владимир Андреевич задумчиво огладил русую бороду:
– У Мамая на Куликовом поле также было три тумена.
– Ну, так не только конных ордынцев привел темник – он собрал всех, кого можно… Но и мы едва ли не со всей русской земли выставили двадцать тысяч ратников – да сколько их теперь в земле-то лежит?! Едва ли не половину войска потеряли убитыми и ранеными – и только две тысячи воев смогли на ноги поставить от общего числа увечных… А ежели на брань с Тохтамышем еще и не все князья соберутся?
Младший брат обескураженно покачал головой:
– Что-то не пойму я тебя, княже… Дань ты платить не хочешь, но и воевать отказываешься? Как же тогда быть?
В этот раз Дмитрий Иоаннович ответил твердо:
– Землю свою защищать от поганых, коли придется… И молиться о том, чтобы не пришлось.
Владимир Андреевич согласно кивнул, после чего все же уточнил:
– Но как же мы будем биться-то с Тохтамышем, коли все одно пойдет хан на Русь?
Донской, немного помолчав, ответил:
– Ну, вот видишь, ты сам принес известие о мире с литовцами. А раз Кейстут предлагает союз против татар, то мы теперь не удара в спину от Ягайло будем ожидать, а полоцких и новгород-северских, да брянских полков в полном составе! Надеюсь, вновь придет на помощь и Смоленск… Встанем на бродах – через Оку или Проню, Пьяну, Вожу, Угру. Где бы ни появились татары, встанем! И удержать их на реке будет всяко легче, чем драться на Куликовом поле…
Прервавшись всего на мгновение, великий князь продолжил:
– Может, выманим врага, как на Воже. Может, просто заключим мир, по которому Тохтамыш признает Московское княжество свободным от ига… Но пока я жду послов от него, попытаются уговориться с ним без брани – на том и порешим. Должны уж явиться татары со дня на день, ведь с лета их ждем…
– Слава Дмитрию Иоанновичу Донскому и Владимиру Андреевичу Храброму! Слава и многая лета!
– Слава и многая лета!!!
Тимофей Алексеевич, московский боярин из числа ближников великого князя, первым возвысил голос, подняв братину в честь князей. Пусть и братина сия всего лишь с ржаным квасом, заменяющим боярам Донского пиво и мед, – но за долголетие все одно лучше не хмельное пить, а молиться… Поддержали боярина и прочие княжьи ближники, разумея, что самый важный разговор остался позади.
И он действительно остался позади – но чуть погодя, отпив темного, ржаного кваску, Владимир Андреевич вновь обратился к старшему брату:
– Мыслю я, что Козельск нужно передать в вотчину Федору Елецкому. Дед его, Тит Мстиславич, правил в Козельске – а отец его, Иван Титович, из-за литовцев град и оставил, перейдя на московскую службу… А ведь не будь Федора Елецкого – перебили бы литовцы Ягайло наших увечных, и не вернули бы мы землю Карачевского княжества, и с Олегом Рязанским не было бы мира!
Но великий князь только тяжко выдохнул:
– Да теперь вот из-за Федора Елецкого может и не случиться мира с Тохтамышем…
Серпуховский князь, окончательно насытившись и покончив с трапезой, удивленно вскинул брови:
– Это как так?
– Да так! Федор Иванович после победы над Ягайло, заручившись моей поддержкой, по весне провел большую ватагу ушкуйников через Нижегородские да Муромские, Рязанские и Пронские земли – моим же словом! А летом, спустившись по Дону до татарского Азака, пограбил его, сжег одну из крепостей фряжских и ордынцев вместе с латинянами побил изрядно…
Владимир Храбрый только покачал головой:
– Лихо он…
– Да в том-то и дело, что чересчур лихо! Тохтамыш к тому времени уже ханом стал; выходит, Федор Елецкий не только иноземцев и татарских союзников, но и самих татар побил – подданных хана! А это, сам понимаешь, повод к брани, да вовсе не к миру…
Помрачнел серпуховский князь, не зная, что и сказать, и как заступиться за Федора… Наконец, вымолвил только два слова:
– Как быть?
Невесело усмехнулся и Дмитрий Иоаннович:
– Сам пока того не знаю. Но переговоры с послами ханскими многое должны определить. Ежели будет клонить Тохтамыш к сбору дани и подданству – значит, готовиться нам к брани. И Федор Елецкий со своими ушкуйниками еще как нам сгодится – в порубежье полуденной украйны…
– А ежели откажется Тохтамыш от дани? Но потребует замирить Федора?
