В Торжке Словиша ночевал с купцами. Народ ушлый, вели купцы обозы с солью из Галича, рассказывали о тамошних делах. Одни поругивали Ярослава, заступались за сына его Владимира, другие честили жену его Ольгу, а вместе с ней и своевольных бояр, спаливших на костре любовницу Осмомысла Настасью.
— Житья не стало простому люду. То поляков зовут, то угров, — говорили они, — Вот и в Киеве нынче неспокойно.
— Опять пошла усобица.
— На дорогах разбой…
— Сами князья хуже татей…
— В одном только Владимире и живут купцы. Поприжал Всеволод бояр, вывел крамолу.
— Крут, а справедлив.
— Одно слово — хозяин…
Приятно было Словише слушать такое про своего князя. Купцы спрашивали его:
— А ты-то отколь будешь?
— Из Новгорода.
— А куда путь держишь?
— Куда держу, про то ветер знает.
— Ишь ты, какой скрытной.
— Сказал бы словечко, да волк недалечко, — отшучивался Словиша. — Сами про татей сказывали.
— А может, ты и есть тать, — уставился на него могучий мужик, молча сидевший у печи.
Мужика этого Словиша приметил еще с вечера: вроде бы и такой, как все, а вроде бы и нет. Глядит угрюмо, из-подо лба, улыбается — кривит нижнюю губу. Молчун.
— А если и тать, тебе-то что за дело? — подзадорил его Словиша. — Как поглядел я, обоза с тобой нет, да и на самом зипунишко — даром не надо. Нешто кто на тебя позарится?
Мужик не подхватил его шутки, кольнул сердитым взглядом, отвернулся к окну.
Больше других приглянулся Словише суздальский купец Прибыток. Этот был улыбчив. Маленький, шустрый, он везде поспевал и не жаловался, как другие.
Все видит и все знает. И сколько соли дают за лисью шкурку, и на сколько кадей пшеницы меняют кусок бархата на Волыни.
— Хорошо идут наши мечи и кольчуги в Булгаре, а в Тмутаракани — меха и кони, — говорил он Словише. — Бывал я и во Владимире. Большой и красивый город.
— А в Киеве бывал? — спросил Словиша.
Прибыток рассмеялся:
— Оно сразу и видать, что человек ты не торговый. И в Киеве я бывал, и в Чернигове, и в Галиче, и в Новгороде. Спроси лучше, где не бывал.
— И в Царьграде?
— В Царьграде не бывал, — сознался купец. — Мы за моря не ходим.
— А нынче куда идешь?
— Иду в Чернигов. Брат у меня там помер, хочу забрать его деток.
— Добрый ты человек, Прибыток, — сказал Словиша.
— А как же? Своя кровь, — польщенный, проговорил купец. — Не идти же мальцам по миру. А я приставлю их к делу. Вырастут — научу торговать. Своих-то у меня нет.
— Отчего же?
— Да вот. Жена-то померла через год после свадьбы.
— С кем же ты живешь?
— С сестрой. Калека она у меня. Хроменькая. Так вместе век и коротаем…
Пораскинув и так и сяк, решил Словиша, что одному пробираться через леса и впрямь опасно.
— Возьми меня с собой, Прибыток, — попросил он купца. — В тягость я тебе не буду. Зато, глядишь, в дороге чем подсоблю.
— Оно-то так, — согласился купец. — Да только не один я. С людишками переговорить бы… Нынче разный народ по дорогам бродит.
Он поднял на Словишу смущенный взгляд:
— Ты того… Ты на меня не обижайся…
— Чего же обижаться-то? Я ведь, коли что, и один. Мне ведь не привыкать, — сказал Словиша.
— Ты на меня не обижайся, — повторил Прибыток. — Я сейчас, я мигом.
И вышел из избы. Угрюмый мужик, сидевший у окна, неодобрительно покосился на Словишу. Дружинник подмигнул ему.
Скоро Прибыток вернулся, весело сказал Словише:
— Согласились.
— Вот и ладно, — обрадовался Словиша.
Утром двинулись в путь. Выехали за ворота, свернули в лес. Ночью прошел дождь, в лесу было прохладно, пахло зеленью и хвоей. Привязав коня к задку телеги, Словиша лежал на мешках с солью и смотрел на плывущие по небу облака.
К полудню пригрело солнце, и дружинника разморила дрема. Он не заметил, как заснул, а проснулся оттого, что телега стояла, а возле телеги толпились люди. Позади всех суетился Прибыток. Лицо его не понравилось дружиннику, и Словиша потянулся за мечом. Но меча под рукой не оказалось.
Словиша сел на мешке и протер глаза.
— Эй, Прибыток! — крикнул он через головы мужиков.
— Тута я! — живо отозвался Прибыток, выглядывая из-за широких мужичьих спин.
— Это что за народ? — спросил Словиша.
— Мужики.
— Вижу, что мужики. Да только раньше я их что-то не видел.
— Из лесу мужики, — охотно пояснил Прибыток и снова юркнул за спины.
— А меч мой где?
— В щелку провалился, — сказал один из мужиков и взял Словишу за рукав кафтана.
— Ты меня не трожь, — вырвался Словиша и вскочил на ноги.
Мужики незло засмеялись.
— Прыткой…
— А глазищи-то…
— Сымай его, чего глядеть!
Двое мужиков запрыгнули в телегу, столкнули Словишу на землю. Вокруг загоготали.
— Чего ржете? — рассердился Словиша.
— А то и ржем, что прыткой.
— Ишь, странничком прикинулся.
— А меч княжеской.
— И в суме соболя.
Тут сквозь толпу протиснулся мужик с хмурым взглядом — тот самый, в рваном зипуне.
— Здорово, кум, — сказал он с улыбкой.
— Ты кто? — спросил Словиша.
Мужик сказал:
— Летяга. Сотник князя Рюрика Ростиславича. А ты кто?
— Никто.
Летяга хмыкнул и приказал, оборачиваясь к мужикам:
— Вяжите его да в телегу. И ты, Прибыток, помоги.
