Посмотрим более внимательно, как же все это происходило на Русской Земле. Впервые о хазарах повсеместно заговорили в начале VI века н. э., когда они в царствование персидского шаха Кавада I захватили Грузию, Армению и Кавказскую Албанию (древнее государство на берегах Каспия). Они сразу же сделались грозными и несговорчивыми соседями иранских Сасанидов, и те вынуждены были построить для защиты от них мощное каменное сооружение — знаменитую Дербентскую стену, один конец которой уходил далеко в море, а другой упирался в неприступную горную крепость. Казалось бы, грабительским амбициям кочевников должен был наступить конец. Но не тут-то было.
Любопытно, в какой мере в то время допустимо было говорить о хазарах как о кочевниках? Вот как описывает их появление на Кавказе один из фундаментальных памятников мировой историографии — «История Армении» (V в. н. э.), написанный выдающимся сыном армянского народа Мовсесом Хоренаци: «…Толпы хазар и басилов, соединившись, прошли через ворота Джора под предводительством царя своего Внасепа Сурхана, перешли Куру и рассыпались по сю сторону ее». Описываемое событие случилось еще до гуннского нашествия — либо в конце II, либо в начале III века н. э. Но дело совершенно в другом. Видел ли кто-нибудь, как кочевники ходят толпами? Можно ли представить, скажем, половцев или печенегов в виде бродящей толпы? В данном контексте напрашивается лишь один разумный вывод: при своем появлении на исторической арене хазары никакими кочевниками еще не были. Это случилось значительно позже, когда, преодолев прикаспийский Кавказ, они вышли на степной простор и соединились с тюркскими племенами, — вот они-то были типичными кочевниками (см. карту — рис. 71).
Рис. 71. Хазария в VI–VII вв.
Сами хазары представляли свою начальную историю и предысторию довольно-таки смутно. Сохранился важный документ X века, написанный на древнееврейском языке (некоторые ученые-медиевисты, впрочем, склонны считать его позднейшей подделкой). Это ответ хазарского кагана Иосифа на письмо высокого еврейского сановника, служившего в Испании при дворе Кордовского халифа. В своем послании (существующем в двух редакциях — краткой и пространной) хазарский каган продиктовал писцу следующее:
