Хазаро-арабские войны растянулись почти на сто лет и для обеих сторон означали реки крови и горы трупов. Кроме того, неоднократно брались штурмом, разорялись и сжигались дотла цветущие города Закавказья, а их жители становились либо хазарскими, либо арабскими рабами. Поначалу успех способствовал хазарам, но постепенно арабы после нескольких жесточайших поражений переломили ситуацию в свою пользу, вытеснили своих врагов с Кавказа и вторглись в южнорусские степи. Это случилось в 735 году. И здесь хазары применили ту же тактику, что и скифы двенадцать веков назад в отношении персидских полчищ Дария.
Сжигая все на пути отступления и не оставляя врагу никакой поживы, изрядно потрепанная хазарская армия двигалась все дальше и дальше на север, заманивая арабов в глубь незнакомой и враждебной территории. Хорошо знакомая картина: почти через одиннадцать столетий такой же маневр предпримут Барклай-де-Толли и Кутузов в отношении Великой армии Наполеона. Одновременно хазарская орда восстанавливала свои силы, пополняя свои ряды. Нетрудно представить, что это были за люди. Ну, конечно, славяне — никого другого поблизости попросту не было! Вот еще одна причина разбавления тюркоязычной массы и ее обрусения.
Правда, блестящий воинский союз вскоре обернулся трагедией для славянских племен, участвовавших в отражении арабской агрессии: почти на двести лет хазары обложили своих союзников данью. Пока не появился на юге Руси князь Олег и не освободил своих единоплеменников от хазарской дани. Что касается арабов, то с тех пор они раз и навсегда отказались от мысли присоединить Русь и Хазарию к Арабскому халифату. Впредь Волга и Дон видели только мирных арабских купцов. Один из них посетил Хазарию перед ее полным закатом по пути в процветающую Волжскую Булгарию. Это уже упоминавшийся в I части Ибн-Фадлан, составивший дневник своего путешествия на Волгу в 921–922 годах. Проехать мимо обширных владений хазарского кагана было невозможно. Любознательного араба поразили многие обычаи хазар. Как мусульманин не мог он не обратить внимания и на гарем кагана (главный катализатор и регулятор, как мы помним, этнического состава и каганата в целом):
Традиции хазарских властителей переняли и первые русские князья. Если верить Нестору-летописцу (а не верить ему не приходится), только у Владимира-стольнокиевского перед принятием им христианства было не менее 800 наложниц. Надо полагать, после крещения тоже мало что изменилось: не отправил же он свой гарем на невольничий рынок. Описывает Ибн-Фадлан и похоронный обряд для высших лиц государства, и прежде всего кагана. Последнего, оказывается, могли умертвить (задушить петлей), если он переставал удовлетворять подданных из-за старости или оказывался виноватым в крупных несчастьях (например, в стратегическом поражении в ходе военных действий). Но хоронили даже умерщвленного кагана со всеми полагающимися почестями. Покойника помещали в бревенчатый сруб, расположенный в глубоком рву, а поверху пускали воду, так чтобы получилась настоящая река, и никто уже был не в силах добраться до царя и его сокровищ. Между прочим, подобным образом хоронили своих вождей и готы.
