Русь Летописная полностью

Описанное Иорданом событие относится ко времени наибольшего расцвета и величия готской империи Германариха, раскинувшейся от Балтийского до Черного моря и жесточайшим образом подавлявшей покоренные славянские народы. Однако сам эпизод с казнью Сунильды-Ягодки и местью за ее смерть со стороны братьев красноречиво свидетельствует о непримиримой вражде между готскими захватчиками и не покорившимися им русами. О том, что речь здесь вовсе не идет об обычной кровной мести, свидетельствуют последующие события, описанные Иорданом, да и та традиционно высокомерная германская неприязнь к славянам, с которой все это излагается.

Произошло же дальше вот что. Появление на нынешней российской территории гуннов (подробнее о них — в следующей главе) лишь усилило крепнувшее день ото дня русское сопротивление германской оккупации. После смерти Германариха власть в трещавшей по швам готской империи унаследовал его внучатый племянник Винитарий. Ему пришлось вести настоящую войну на два фронта — против гуннов и против славяно-русского племени антов. Винитарий действовал огнем и мечом, а непокорных (впрочем, других не было) карал с невероятной жестокостью. Потерпев поражение от антов, он сумел хитростью захватить их предводителя князя Божа и распял его вместе с сыновьями и семьюдесятью старейшинами для устрашения и (самодовольно добавляет Иордан) «чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных». Со страхом вряд ли что вышло, а вот ненависть удвоилась (если не удесятерилась) — это уж точно. Про те черные времена на Руси вспоминали еще тысячу лет.

В «Слове о полку Игореве» роковое событие, связанное с казнью русского князя с сыновьями и сподвижниками, поименовано двумя словами — «время Бусово». Хотя существует немало взаимоисключающих толкований загадочного имени Бус, в настоящее время, благодаря усилиям многих исследователей и интерпретаторов (включая академиков А.А. Шахматова, Б.А. Рыбакова и Д.С. Лихачева) утвердилась точка зрения, согласно которой князь («король») Бож из хроники Иордана и легендарный Бус из «Слова о полку Игореве» — одно и то же лицо. Его имя кажется непонятным или загадочным лишь для современного читателя. В русском языке зафиксировано несколько слов с данным корнем и разным значением (все они относятся к разряду отмирающих или диалектизмов): бус — «моросящий дождик, туман»; буса — «примитивная выдолбленная лодка»; бусать — «кутить»; бусель — «аист»; бусорь — «глупость»; бустурган — «домовой»; бусурман — «язычник»; бусый — «темно-серый, пепельный»; бусорь — «хлам, старье» (см. «Этимологический словарь русского языка» Макса Фасмера). В современном русском языке, помимо перечисленного лексического многообразия (свидетельствующего к тому же о катастрофическом сокращении былого словарного запаса), продолжает жить слово «бусы» (в смысле «ожерелье») да былинное имя Буслай (что означает «гуляка, кутила», а попросту — все тот же «пьяница»; кстати, имя это или прозвище вполне могло быть сокращено до искомого Буса).

Память о Бусовом времени сохранилось также в памяти народов, населявших сопредельные со славянами-антами территории. Еще в начале XIX века под Пятигорском можно было увидеть впечатляющую статую древнерусского князя (ныне остался только курган). Памятник работы греческих мастеров (рис. 58) и его непростая история были досконально исследованы Александром Игоревичем Асовым. Статую Буса Белояра (так он именуется в «Велесовой книге») воздвигла его вдова после мученической смерти мужа. На камне руническими письменами высечена и хвала бессмертному подвигу Буса и его сподвижников. Сам князь назван здесь «саром», то есть «царем». Отголоски событий того времени нашли свое отражение и в богатырских сказаниях некоторых народов Северного Кавказа.

Курган Буса Белояра — величайшая святыня Кавказа. Он расположен в 30 километрах от Пятигорска. Рядом с ним возвышаются еще два кургана, вероятно, того же времени. Курган был насыпан на вершине холма. Ранее на кургане находился монумент князю Бусу. О памятнике было известно давно. Первым его описал немецкий путешественник и естествоиспытатель Иоахим Гюльденштедт, который был на Кавказе летом 1771 года и зарисовал статую, увиденную им на холме на берегу реки Этоки — притока Подкумка. В изданной вскоре на немецком языке книге он опубликовал рисунок статуи, полностью воспроизвел руническую надпись и дал подробнейшее описание монумента.