В. О. Ключевский писал: «Участь вольного города была решена не местными условиями, а более общей причиной, более широким, гнетущим историческим процессом. К половине XV века образование великорусской народности уже завершилось; ей недоставало только единства политического. Эта народность должна была бороться за свое существование на востоке, на юге и на западе. Она искала политического центра, около которого могла бы собрать свои силы для этой тяжелой и опасной борьбы. Таким центром сделалась Москва, удельные династические стремления московских князей встретились с политическими потребностями всего великорусского населения. Эта встреча решила участь не только Новгорода Великого, но и других самостоятельных политических миров, какие еще оставались на Руси к половине XV века». Падение Новгорода «было жертвой, которой требовало общее благо земли» {274}.
Великий Новгород добровольно отказался стать объединительным центром великорусской нации. Фактически этот отказ и предрешил его гибель. Отстранившись от процесса объединения нации, новгородское правительство тем самым предоставило свободу действий Москве, на месте которой мог оказаться и другой русский политический центр.
Великий Новгород желал идти собственным историческим путем, и для этого ему не надо было с кем-либо объединяться. Следуя своей политической доктрине, новгородцы не учли только одну историческую закономерность: во все времена правители разрозненных частей любой нации не успокаиваются до тех пор, пока не объединят воедино весь народ.
Православный русский Новгород присоединился к Москве только потому, что она сама была православной и русской. В противном случае новгородцы бились бы до конца. Иноземцы и иноверцы не смогли завоевать Новгород на протяжении всей его истории.
Чтобы избежать гибели в процессе объединения русской нации, Новгородской республике надо было самой встать во главе этого процесса. Однако такая роль была противоестественна для всего общественного, государственного и духовного уклада Великого Новгорода. Он перестал бы быть самим собой, если бы огнем и мечом стал объединять нацию вокруг собственной персоны. Таким образом, участь Новгородской республики предопределили политические законы безжалостного земного мира.
История человечества показывает, что отдельные части разных народов объединяются, как правило, под воздействием внешних факторов. В частности, если бы не внешние угрозы со стороны инородцев и иноверцев, то русским не было бы столь необходимо объединять свои земли (это можно сказать и о других народах). Зачем? Ведь любое объединение ведет к утрате своеобразия разных частей нации.
Не правда ли было бы интересно наблюдать за историческим развитием таких не похожих друг на друга государств — Новгородской республики и Московского княжества? Сколько нового, самобытного могли бы дать отдельно развивающиеся ветви русского национального древа!
Только негативные внешние факторы оправдывают Москву, жестокой рукой объединившую Русь. В принципе, на месте Москвы как объединительного центра Руси при определенных условиях могло оказаться почти любое русское княжество и, конечно же, Великий Новгород. И тогда все претензии в отношении жестокости предъявлялись бы к этому центру. Впрочем, в исторической перспективе из-за угрозы поглощения Западом или Востоком была бы оправдана беспощадная объединительная политика любого русского государственного образования, если бы усилия этого центра подобно Москве привели к созданию единого государства.
Имелась ли возможность без кровопролития объединить Русь? Если окинуть взором всемирную историю, то примеров подобного рода крайне мало. Человечество живет в жестоком мире, где вся политика основана на насилии.
У людей, изучающих российскую историю, нередко возникает желание помечтать, как Русь объединил бы Великий Новгород и поразмышлять, что представляло бы собой созданное им общерусское государство и каким образом сложилась бы его дальнейшая история. Однако такое желание сродни искушению, искушению интеллектуальному и, может быть, не совсем безобидному.
Мог ли Великий Новгород добровольно объединиться с Москвой? Маловероятно. Для этого новгородцам надо было отказаться от своего общественно-государственного уклада, который в их представлении имел огромную ценность. Потерять свободу и стать холопами? Никогда!!! Великий Новгород и Москва были слишком разными по своей политической природе. Идиллическая картина их сосуществования в рамках единого государства, конечно, представляется совершенно нереальной. И в первую очередь потому, что трудно себе и представить, чтобы московские государи позволили кому-либо в своем государстве делить с ними хоть в какой-то степени полноту абсолютной власти.
