— Уж не Даганда ли? — усмехнулся Андрей и, видя, как вытянулось лицо попутчика, тут же объяснил: — Просто я точно знаю, что если кто к нам едет, особенно издалека, то это к нему, к Даганду. И не старичок он, а старец. Лет ему — немерено! Я тут живу полста лет, и сколько себя помню, столько дед Даганд здесь жил… И не меняется он совсем, как будто не стареет. Походка крепкая, пружинистая, по хозяйству все делает сам… А сколько ему лет — по лицу не поймешь, сколько себя помню, он всегда бороду носил…
— А зачем к нему едут?
— Да кто зачем! Я ж не спрашиваю. У кого болезнь какая, у кого с родственниками что… Пару раз какие-то ученые приезжали с Дагандом поговорить. А то, слышь, однажды братки к нам пожаловали, аж из Улан-Удэ ехали! Говорят, мол, где тут дедок ваш обитает, мы к нему, хотим приворот на наш бизнес навести, чтоб денег больше зашибать. Так что ты думаешь, выгнал их Даганд! Как услышал, вышел на порог, махнул рукой — и из-за дома три волка выбежали! Громадные такие, глаза горят, зубы скалят…. Ребята орут, матерятся, грозятся деревню нашу с четырех концов подпалить, а Даганд как стоял на крыльце, так и стоит, только слушает их да кивает… И волки рядом с ним… Ну, укатили ребята, да только далеко не проехали. Вот где-то здесь, на этой самой дороге, «Бэха» ихняя с дороги слетела — и в дерево… Прям обняла его капотом! Так что ты Паша, трижды подумай, прежде чем к Даганду ходить. Я тебя не спрашиваю, зачем ты к нам приехал, не мое это дело. А Даганд темные мысли за версту чует. Коли ты что-то плохое задумал, то лучше к его избе вообще не подходи.
— Да я… В общем, у меня подруга заболела серьезно…
— Говорю ж тебе, мне можешь не рассказывать, не люблю я в чужие дела лезть. А Даганд все сам поймет — ему и говорить ничего не нужно…
— А какой он? — спросил Павел. — Как живет? Где работает?
— Ха! Сразу видно, что ты из Москвы. Там у вас, в городе, если нигде не работаешь — не проживешь. А у нас, Паша, деревня, причем деревня маленькая и глухая. У нас даже телефона нет, если позвонить надо — ходим в Ключ, больше неоткуда. Живем чем умеем, на всем своем. Огороды, скотина всякая… А коли чего лишнее в хозяйстве — идем в тот же Ключ, на рынок. А Даганд — он же ведун, у него скотины нет, огород, правда, не малый, зато растет на нем все — будь здоров.
— А ведун — это кто?
— Ведун? Ну, колдун по-вашему. Только колдун — он, обычно, злой бывает, а ведун — он не добрый и не злой, он просто ведун. Даганд наш, например, лечить умет, порчу снимать, со зверьем разговаривает. Я вот был недавно у родственников в городе, рассказывал им про нашего деда, так они не верят. Говорят, не бывает такого, чтобы человек со зверьем говорить умел. И, представляешь, мне доказывают, что дед наш — обычный дед. Я что, своими глазами не видел, как у него все на огороде растет? Картошка с мою голову! Племяшки мои говорят, мол, радиация… А как он волков к себе призывал, когда братки приезжали? Нет, говорят, это, мол, просто большие собаки были. Я над ними только посмеялся. Это вы, говорю, городские, волка только по телевизору видели, а я на него не раз на охоту ходил! А как лоси к Даганду зимой приходили кормиться? Я ж говорю тебе, вырос я тут! Все видел, все знаю. И Даганда с детских лет помню! Вот однажды у Марюшки, соседки моей, корова заболела. Пришел к ним Даганд, в стайку зашел и обратно вышел. Просто зашел и на корову посмотрел! А к вечеру она встала, как и не было ничего. Нет, Паш, точно тебе говорю, лучше нашего Даганда нет никого. Если ты и в самом деле за тем приехал, за чем говоришь… А, ладно, не мое это дело!
Излияния Андрея прервала показавшаяся за очередным поворотом деревня Урыкта…
— Во-он туда иди, — указал путь словоохотливый водитель. — Прямо по главной улице. В дом деда и уткнешься!
Сунув водителю двести рублей, Павел двинулся вперед. Теперь, в самой деревне, ему даже не нужно было спрашивать дорогу — мощный светлый след тянулся через всю Урыкту, ознаменовывая то, что здесь жил Светлый Наделенный, обладающий фантастическими способностями.
Дом Даганда стоял на самой окраине деревни, стоял чуть особнячком, словно специально демонстрируя свою отчужденность от всех остальных, свою индивидуальность и странность. Впрочем, «дом» — это, пожалуй, было слишком сильно сказано. Точнее было бы назвать это избой — древней, словно сама жизнь. При приближении Павла из будки возле калитки высунулась громадных размеров собачья морда и, раскрыв пасть, в которой вполне могла бы поместиться голова взрослого человека, хрипло гавкнула всего один раз. Не облаяла гостя, как это подобает деревенской дворняге, а коротко известила хозяина о приходе гостей.
В тот же миг Павел ощутил, как из дома к нему тянется сканирующий луч. Он не препятствовал ему, позволяя проникнуть в самые потаенные глубины мозга… Пусть Даганд знает, что он пришел с чистыми намерениями и никому не желает зла. Но старик не стал сканировать глубже поверхности. Должно быть, ощутил общий эмоциональный фон, почувствовал уровень психокинетической энергии, и отключился.
