Она кивнула. Я задумался. Получится у Ярополка перетянуть варягов? Или там объявится Сфендослав и убедит Ярополка в том, что я — враг? Да нет, Илья не допустит. Наверное. Что я знаю о Муромце? Не так уж и много. Не совершил ли я ошибку, отпустив Ярополка?
Я шагнул к двери, подхватив топор с лавки, и бросил Веславе:
— Идем. Ночь — наше время. Ударим первыми.
Мы вышли из терема и холодный воздух ударил мне в лицо. Вечерело. Я позвал Алешу и приказал собрать дружину для ночной вылазки. Пусть Ярополк идет с киевлянами сначала разберется. А я тут пощипаю варягов. Через час дружина уже собралась у реки, на излучине. С этого места не виднелась ставка варягов. Алеша стоял у берега, рядом с ним около двух сотен дружинников.
Я шагнул к ним, грязь чавкала под сапогами.
— Слушайте меня внимательно, — начал я, обводя взглядом лица дружинников. Они стояли молча, лишь изредка переступая с ноги на ногу. Отблески факелов плясали на их лицах, выхватывая из темноты напряженные взгляды, сжатые губы, крепко сжимающие оружие руки. — Варяги разбили лагерь к северу отсюда. Они не ушли, значит, чего-то ждут. Возможно, своего князя, Сфендослава. Или же просто зализывают раны после боя. Нам это неважно. Важно то, что они ослаблены и не ждут нападения.
Я сделал паузу, давая словам осесть в их головах. Ночь была тихой, только плеск реки да потрескивание факелов нарушали тишину.
— Мы пойдем вдоль берега, — продолжил я, повысив голос, чтобы все меня слышали. — Тихо. Никаких лишних звуков. Алеша, ты поведешь. Держись ближе к стене, чтобы она скрывала нас. Веслава, ты со своими лучниками идешь сзади. Если что-то пойдет не так — стреляй без колебаний.
Я кивнул каждому из них, убеждаясь, что они поняли свои задачи.
— Наша цель — добить раненного врага, — подчеркнул я. — Но без фанатизма. Если будет возможность — ударим внезапно, но без нужды в бой не лезем. Главное — вернуться живыми. Понятно?
Дружина ответила нестройным гулом — кто-то кивнул, кто-то пробормотал «понятно», кто-то спрашивал: «что такое фанатизм».
— Тогда вперед, — скомандовал я, и дружина двинулась.
Мы шли медленно, осторожно, стараясь не шуметь. Берег был извилистым, поросшим густым кустарником и это помогало нам скрываться.
В мыслях я перебирал возможные варианты развития событий. Что, если варяги все-таки ждут подкрепления? Что, если Сфендослав уже вернулся? Что, если это ловушка, и нас ждет засада? Я старался отогнать эти мысли, сосредоточиться на настоящем, но тревога не отпускала.
Вдруг, впереди, раздался приглушенный звук. Не то крик, не то стон. Все затихли, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз отчетливее. Он шел со стороны реки.
— Что там? — прошептал я, оборачиваясь к Алеше.
— Не знаю, княже, — ответил он, так же тихо. — Может, зверь какой…
— Или варяг, — добавила Веслава, появившись из темноты. — Я видела движение у воды.
Я кивнул. Нужно было проверить, что за суматоха происходит у реки, и кто там вообще находится.
Я махнул рукой Алеше, приказывая ему оставаться с основной частью дружины и ждать сигнала. Сам же, в сопровождении Добрыни и Веславы, осторожно двинулся в сторону реки, откуда доносились звуки. Мы шли медленно, пригнувшись, стараясь слиться с тенями деревьев и кустарника. Каждый шаг давался с трудом — нужно было не только не выдать себя шумом, но и не потерять друг друга из виду в сгущающейся темноте.
Мы пробирались сквозь густые заросли прибрежного кустарника, стараясь не задевать ветки, не хрустеть сухими листьями под ногами. Каждый шорох, каждый треск сучка казался оглушительным в ночной тишине, заставляя сердце замирать от напряжения. Я то и дело прислушивался, пытаясь разобрать, что происходит впереди, но пока что слышал лишь неясные звуки.
Чем ближе мы подходили к реке, тем отчетливее становились эти звуки — приглушенные голоса, говорящие явно не на нашем языке, плеск воды, будто кто-то переходил реку вброд или мыл что-то, возня, словно кто-то тащил что-то тяжелое по берегу.
Я приложил палец к губам, призывая Добрыню и Веславу к еще большей осторожности.
Я стоял у кромки реки, вглядываясь в темень, которая стелилась над водой. Холод пробирался под рубаху. Дружина затаилась за мной, шаги их стихли. Алеша крепко сжимал рукоять меча, а Веслава, чуть позади, держала лук наготове. Мы шли к лагерю варягов. Но что-то было не так — слишком тихо. И смущал этот звук, который доносился с берега, — не то стон, не то приглушенный вскрик.
— Что там? — шепнул я, бросив взгляд на Алешу.
Он пожал плечами, нахмурившись, и пробормотал что-то про зверя. Веслава шагнула ближе:
— Движение у воды. Видела тени.
Я махнул рукой, чтобы Алеша оставался с дружиной, а сам двинулся вперед, пригнувшись к земле. Веслава и Добрыня последовали за мной, их шаги были едва слышны. Ратибор шел тише всех. Мы пробирались сквозь заросли, колючие ветки цеплялись за одежду. Звук становился громче — теперь ясно различались голоса, чужие, гортанные, не похожие на нашу речь. Я замер, присев за толстым стволом ольхи, и выглянул из-за него.
