Русь Татарская полностью

Автор полагает, что одной из важных, а может быть и важнейших задач нашего русского бытия является его осмысление. Безусловно, такие вопросы, как «что делать?» и «куда идти?», также важны, но пора уже и вполне серьезно задаться вопросом «кто мы такие?». Попыток ответить на этот вопрос предпринималось множество, присутствуют и некоторые интересные наблюдения, и удачные зарисовки отдельных черт национального характера, но, в принципе, среди всего множества работ на эту тему действительно ценного очень мало, и автор не собирается утверждать, что он чего-то достиг. Но он попытался.

Если мы возьмем тот же пресловутый национальный характер, то его рассмотрение невозможно без рассмотрения исторических условий, в которых он развивался. Но если история подается неверно, то неверными будут и суждения о национальном характере. Притчей во языцех стали разговоры о влиянии «монголо-татарского ига» на душу русского народа, именно в нем всякий человек, претендующий на звание русолога и знатока таинственной русской души, ищет причину резких духовных различий между западным человеком и великороссом.

Известны слова К.Маркса: «Это было иго, которое не только подавляет, но растлевает и иссушает самую душу народа, который ему подпал. Монголо-татары установили режим систематического террора, орудием которого были грабежи и массовые убийства».

Сейчас попробуем заменить слова «монголо-татары» на «коммунисты». Посмотрим, что получится. «Это было иго, которое не только подавляет, но растлевает и иссушает самую душу народа, который ему подпал. Коммунисты установили режим систематического террора, орудием которого были грабежи и массовые убийства». Разве эта картина не является сутью исторической концепции советского периода (в первую очередь раннего), которую нам навязывают сегодняшние либеральные историки? Может быть, советские историки воссоздавали картину русской жизни в XIII веке по своим личным впечатлениям от ХХ века? Но о чем же тогда писал К. Маркс? Не кажется ли читателю, что он писал о том, что он хотел видеть, а не о том, что было в реальности? Впрочем, с Марксом-то все понятно, семьдесят лет его цитировали все без исключения ученые Страны Советов, а затем в одночасье изменили ему.

Так вот. Все это не история, все это идеологический вздор.

Романовы после своего прихода к власти облили грязью Орду, большевики после своего прихода к власти облили грязью Романовых, нынешние либералы облили грязью большевиков, те же, кто придет после либералов, обольют грязью и этих деятелей. В результате каждый получит свое, и именно то, что он хотел, но можем ли мы доверять всей этой «истории», написанной ради сведения политических счетов и самовосхваления? За всю эту ложь частью уже заплачено, частью еще предстоит заплатить.

Тот, кто посеет зубы дракона, пожнет горький урожай.

Новое евразийство, на взгляд автора, должно, прежде всего, не вести какую-то очередную борьбу против очередного ига, хотя бы и романо-германского, а работать над восстановлением российской истории. Нас должна интересовать именно эта история, а не только история Московского княжества, выводимая произвольным образом от Киевской Руси. Возможно, что к концу XXI века Россия останется единственным сколько-нибудь значимым в военно-политическом отношении регионом проживания остаточного массива белой расы, но эта раса никогда не исчезнет с лица Земли, и можно быть уверенным, что через некоторое время начнется процесс ее нового роста и бурной экспансии.

В конце XXI века в обезлюдевшей Москве, в очереди за порцией пенсионной похлебки, отставной профессор политологии будет говорить своему соседу, кутаясь в старое одеяло: «А вы знаете, камрад, китайцы такая передовая нация, чтобы так же хорошо жить, нам следует усвоить учение Конфуция и овладеть всеми дворцовыми церемониями. Мы отстали от них на триста лет, а Россия… эх, камрад, такая темнота! Во всем виновато романо-германское иго, верьте мне, уж я-то знаю».

В конце XXI века значительная часть великороссов переедет на жительство в Приморский край и Маньчжурию, а где-то в середине XXII века в деревеньке Ми-хай-лоу, в провинции Хэйлунцзян, родится мальчик с голубыми глазами и светлыми волосами.

В руке его будет зажат сгусток спекшейся крови…

Общие положения. В самом простейшем виде цикличность российской истории можно представить себе как чередующиеся управленческие циклы ужесточения и послабления дисциплинарных порядков («откручивание – закручивание гаек»). В тригонометрии всякий цикл в графическом виде изображается как синусоидальный процесс или же движение по окружности в том случае, когда функция описывается в пространстве двух координат. При наличии третьей координаты, к примеру – оси времени, цикличность может быть изображена в виде спирали.