Русь Заповедная полностью

В каких культурных сношениях могли быть римляне и славяне, наши предки? Вероятно, почти ни в каких. Между тем известна «Люстральная Вода» римлян, которую приготовляли наши кудесники и чародеи. В Юрьевке на Днепре эту воду приготовляли так: надо было собрать чистый снег, первый в Новом году, в новую кастрюлю, либо горшок, либо эмалированный чугунок, затем внести в дом и поставить над печью так, чтобы дым не трогал и пыль не садилась, а затем вечером поставить во дворе так, чтобы в воде были видны звёзды. Лучше всего было, если на дворе была оттепель и вода оставалась жидкой. Это было нужно для того, чтобы «звёзды нагрели воду».

Тем не менее эта вода имела нечто общее с Живой Водой ведийцев. Те употребляли для этого, кажется, дождевую воду, а в Юрьевке для этого служил свежий снег. Во всяком случае, эту воду, в которую клали кусочек ладана (олибан), нагревали, а затем купали в ней младенцев, — больных «молочной болезнью» («крут-дэ-лэ» по-французски), или мыли волосы, тронутые перхотью, ею же умывались молодые девицы, «чтоб сохранить красоту». Летом такой водой была колодезная вода, взятая на заре, так, чтобы казалось розовой. Вероятно, римская «Люстрапьная Вода» тоже была арийского происхождения. Либо же употребление таковой распространилось у славян через купцов, посещавших Рим и славянские земли.

Та же вода считалась верным средством против ревматизма и подагры. Снеговую воду пили при болезнях почек, мочевого пузыря или опухолях суставов ног и рук. Действие её было несомненным. Над этим задумывались и мы, и объясняем лечебную силу этой воды тем, что, будучи изготовленной из снега, она была как бы дистиллированной, то есть лишённой минеральных солей, и, конечно, легче растворяла мочевую кислоту в организме. Однажды нами был даже сделан анализ такой воды, показавший, что содержание минеральных солей в ней было меньше одной тысячной! Найденные же в ней соли были железные окислы и кальций. Последний был в весьма незначительном количестве, а вообще чистота снеговой воды могла считаться близкой к идеальной.

Конечно, звёздный свет, как и свет зари, имел только магическое значение, хотя роль космического света нами не выяснена. Увеличивает ли он ионизацию воды, или же придаёт ей химическую активность, мы определить не могли. Думаем, что такая вода могла быть насыщенной световыми, или космическими, электронами. Какое они производили действие на поведение воды в организме, нам неизвестно.

Однако мы отмечаем факт употребления Звёздной Воды в Юрьевке.

Юность и молодость, увлечение, влюбление находились под покровительством Млады, Ярицы, Юницы — Три Девы с Матерью Быдогощью. Быдогощ (Быдгощ) является Матерью Чувства, вдохновительницей Любви не только к противоположному полу, но и вообще ко всему. Юрьевские «старые люди» говорили молодёжи: «Як вырастешь, та возьмёт тебя Юница за руку, та поведёт к сестре Ярице с Младой, та будет Мать Будогоща благословлять, а ещё: “Иди, сыне либо дочко, до Свету (в мир, в жизнь), та люби всяко дерево, траву, птицу, скотину, люби детей, мужа (жену), та работай на них, абы им лепше было, как тебе самому!”»

Ясно, таким образом, что это как бы Вера, Надежда и Любовь с Матерью их Софией. Однако «старые люди» уверяли, что «наука» та шла из древности и про Трёх Дев знали все Пращуры, и им посвящали своих подростков, девушек и юношей. Между прочим, название Быдогощ имеется в Восточной Пруссии, этим именем назван город возле Бромберга. Возможно, что Быдогощ и Радогощ если не одно и то же Божество, то во всяком случае они близки друг другу.

«Млада пляшет, Юница песни поёт, а Ярица цветы сеет!» — говорили юрьевские крестьяне, придавая, таким образом, весеннее значение этим трём сёстрам с их Матерью.

пели весной девки на лугу. Однако эти песни пели только самые молодые девчата, по 16—17 лет. После они шли «выспевать» другие песни, как

Это песня-гадание, обращённая к Толо-Ладо с просьбой ответить, кому с весны замуж идти. Перстень, кольцо — знак замужества.

Трем Сёстрам девицы тайком на заре, утром или вечером, но чаще утром, несли чашку молока на «средокресную дорогу», то есть в то место, где одна дорога пересекает другую крестообразно. Там это молоко они выливали, говоря: «Пейте, Сестрицы, дайте мне Гриця!» (то есть мужа).