По привычке ожидала очередной эротический сон, но проспала как убитая, так ничего и не дождавшись. Зато выспалась и отдохнула. Энергия восстанавливалась и требовала решительных действий. Однако бдительные лекари не дали мне и шагу ступить. Раз Король приказал лежать в кровати, значит лежать и не пытаться даже встать. Буквально. А, ваше Высочество изволит в ванную? А нельзя, лежите. Погулять в саду? Нет, простите, не гневайтесь, нельзя. Ах, вам нужду справить? Только на пять минут и то, служанка так смотрит, что я, красная вся от стыда, забыла зачем пришла вообще. Выкинуть ее не получилось, не велено. Что же за роботы они такие бездушные? Пришлось, наплевав на дамочку в чепчике прислуги, абстрагироваться от окружающего мира и делать свои дела молча.
Поили бульончиком с курочкой меня болезную и хмурую. И советовали бровки не сдвигать, а то морщины ранние появятся. Я так офигела, что даже спорить не стала. Похоже, здешний король прислугу не баловал, раз они так ретиво исполняют свои обязанности. Порят их тут, или руки отрубают сразу за оплошности?
Зато потом вся прислуга забегала как сумасшедшая. Король организовал бал в мою честь. Я все это время была в какой-то прострации, может, мне подсунули-таки успокоительное, чтобы не сбежала из кровати. Весь запал куда-то пропал, мне было практически все равно. Меня мыли, умасливали, чесали, одевали. Я стояла как манекен. Розу и Сина оттеснили в первый же день постельного режима, их я не видела.
На балу меня тоже окружали камеристки короля, его охрана и его маги. Меня представили двору, я улыбалась, вроде бы даже танцевала с кем-то. Все слилось в бесконечно длинный час, который я не запомнила. Мне хотелось спать. Желательно с моим рабом. Я уже стала воспринимать как свою личную грелку и без него мне было сложно заснуть. Естественно, если меня не накачивали сомнительными настойками. Не буду больше ничего пить, пусть на себе эксперименты ставят, а с меня хватит. Чувствую себя как сомнамбула под наркотой. Только прихода нет, движешься, будто в киселе и слышно все через вату.
Я была категорически против и этого странного короля и этих варварских методах лечения моей бедной тушки. Я не хотела проспать пол жизни, я хотела приключений. Кто бы мне сказал, что Вселенная слышит наши желания и исполняет их. Но чувство юмора у Вселенной весьма специфическое, хочу я сказать. Только узнала я об этом не самым приятным образом.
В конце бала меня практически под руки завели в мою комнату и положили мое многострадальное тело на кроватку. Раздеть принцессу поручили местным гарпиям, ой простите, королевским камеристкам. Меня перекатывали, дергали, перекатывали обратно, как пьяное тело. Чувствовалась сноровка. А я даже возмутиться не могла. Язык будто отнялся, тело не слушалось. Что происходит?
Я вроде бы понимала все, только очень медленно. Меня наконец-то переодели в домашнее платье и уложили в кровать, чинно положив руки поверх покрывала. Ага, сложить на груди еще и свечку воткнуть в руки... Служанки вышли, затушив свет и комната погрузилась во тьму. Интересно, когда закончится поганое успокоительное?
Дверь тихонько приоткрылась, и темная тень скользнула в комнату. Кого там на ночь принесло? К принцессе в комнату, когда та самая принцесса и пальцем пошевелить не в состоянии. Паника начала стремительными волнами пробивать панцирь отупения, в котором я находилась. Где моя охрана? Где мой раб? Син? “СИН!!!” — мысленно орала я, краем глаза заметив определенно мужской силуэт в свете оконного проема. Татуировка на руке нагрелась. Еще немного, и эта штука прожжет дыру на моей руке. А почесать не могла, безвольной куклой лежа на кровати.
Да что с этим миром не так? То зарезать хотят, то порчу какую-то наводят, то вон мужик с нехорошими намерениями приперся на ночь глядя. В том, что он хочет пожелать мне спокойной ночи, я не верила ни на грош. Наверняка же гадость какую замыслил. И хорошо, если это слюнопускатель на молодое девичье тело пришел, а не убийца с ножом. Изнасилование я переживу, а вот перерезанное горло вряд ли.
Пока я соображала, мужик подошел к изголовью кровати и застыл. Я делала вид, что я в домике и старалась не таращиться на него со страхом в глазах. Он приложил руку к моему лицу, шершавая ладонь прошлась по щеке, большой палец оттопырил нижнюю губу и схватил за подбородок.
— И что они все в тебе находят? — голос был сиплый, будто человек долго болел простудой.
Я слушала свое бешеное сердцебиение и старалась сделать вид, что меня нет.
— Кидаются как собака на кость, стоит тебе посветить своей мордашкой, — задумчиво продолжил он, перебивая второй рукой пряди волос, что лежали шелковой волной вдоль тела.
Мужик откинул одеяло, поцокал языком. Его рука небрежно облапала сначала одну грудь, потом вторую. Спустилась на живот, потом задрала ночнушку до пупка. Выше поднять не позволял вес моего тела, но это его походу устроило.